Экспроприатор

— Хватит над ней издеваться, Казаков. — Пробормотала я, уворачиваясь от него на кресле, когда он подошел и развернув его к себе, поставил обе руки на подлокотники, отрезая мне возможность смыться и склонился вперед.

Секунда и его правая рука в мои волосы, левая за подбородок поднимает и фиксирует мою голову. Чтобы в следующий момент протаранить мне губы поцелуем. Требовательным, жестким. Распаляющим. Меня впервые в жизни отымели языком. Просто отымели. И пока я охеревала от происходящего, он отстранился, нежно поцеловал в уголок губ, вальяжно так обошел стол и плюхнулся в кресло.

— Почему нет? — Посмотрев в сторону стола Тони, продолжил прерванный разговор с таким видом, будто ничего сейчас не произошло. — Над тобой грубо стебаться мне нельзя, у нас «любо-о-овь», — солнце светит и дальше по тексту, — а расслабляться мне надо. В книжке про отношения не написано было, что эти самые отношения это так сложно. — Сарказм был тот же, голос, манера поведения, все то же. Взгляд другой. Спокойный как и всегда, но… просто спокойный. Успокоившийся. — Плохая книжка, сжечь ее нахуй. Запишусь к какому-нибудь коучу на курсы.

Едва сдержала «да, на курсы минета», с силой скрещивая ноги и раздраженно принимая свое полное поражение — намокло нижнее белье.

Ну и не сказала еще и потому, что была не совсем уверенна в реакции боярина, уже остановившего задумчивый взгляд на моей чашке с кофе. Я ее убрала на подоконник, а то точно бы сказала.

— Чаво сидишь? — Вопросительно приподнял бровь, бросив краткий взгляд на наручные часы. — Рабочий день только что кончился. — Поехали домой, я сделаю языком тоже самое, но не в рот. — «Ветер дует, земля круглая» и Полина охуевшая от сказанного настолько, что у нее впервые в жизни челюсть отвисла. И от вспыхнувшего в венах огня прокатившегося по венам вниз живота сидеть стало неудобно."

"Влад закатил глаза и достал телефон, бросив мне «как отомрешь, скажи» начал в нем играть в танчики.

— Влад, — дрогнувшим голосом начала я, стараясь на него не смотреть и успокоить бешено бьющееся сердце. — Есть разговор.

Он выжидательно приподнял бровь, не поднимая взгляда от экрана. Я вздохнула, внутри содрогнувшись и начала рассказывать о предложении Зимина, раскладывая все по полочкам.

Он молчал. Он всегда слушает молча, не перебивает, не уточняет, не задает вопросов. Как будто со стеной разговариваешь.

— Я подумаю. — Сказано ровно и задумчиво.

Я кивнула и пошла к вешалке за пальто.

— Ты куда, Межекова? Сказал же, что я подумаю, дай мне секунд сорок.

Я закатила глаза и повернулась к нему.

Влад чуть прищуренно смотрел в стол, выключив телефон и откинувшись в кресле.

— Согласен. — Медленно перевел на меня задумчивый взгляд.