Экспроприатор

Ну, если, допустим, вспомнить то, что Андрей баба рязанская, то вообще-то… Я смело сказала, что женский. Ход правильный, Казаков считал, что в семейный конфликт между женщинами лезть не стоит. Или хер знает. Что у него вообще там в голове. Он же больной.

Руки разжались, а мне вдруг стало холодно. Я растерянно сделала шаг вперед, вглубь коридора и обернулась. Он смотрел внимательно, так же как и всегда спокойно, без эмоций. Там с ним было на мгновение легче… Господи, да о чем я вообще!..

Мотнула головой сбивая глупые мысли, подхватила клатч и почти прошла мимо. Перехват за локоть и мои ноги предательски врастают в пол. Он не поворачивает ко мне головы, смотрит в проем кухонной двери. Я глядела в ровный хищный профиль. Такой спокойный. Он выглядит спокойным даже когда злится. Только пару раз накрывало и это было действительно очень страшно. Он знает, что ему срываться нельзя. Поэтому почти всегда спокоен.

И я знаю, что мне тоже нельзя.

Нельзя.

Совсем.

А слезы все-таки потекли.

Зло опустила голову, зажмурилась, сдерживаясь изо всех сил. Пытаясь это делать и почти получилось, почти все внутри перестало дрожать от натуги, почти под контроль.

Только если бы он не повернул меня к себе и не поднял пальцем за подбородок. Не открывала глаз. Я не видела, но почувствовала, как он медленно стал склоняться к моим твердо сжатым губам, очень медленно. Остановился. Чувствовала его теплое дыхание на коже. Сейчас если скажет что-то жесткое, меня просто порвет на куски и я действительно не знаю, чем все закончится."

"— Один шанс… — его шепот едва-едва слышный, почти неразличимый в звенящей от напряжения тишине.

Глава 10

Отступила. Отступила назад, чувствуя, как все сковывает льдом. Посмотрела на него. Лицо непроницаемо — он счел это за ответ.

Трясет. Не могу. Я больше не смогу. Почти бегом на выход, снова перехватил и я едва не заревела, бесполезно пытаясь вырвать руку.

— Машину возьми, сказал, нехуй ездить с кем не попадя. — Голос злой, впихивает иммобилайзер в руку и тут же отвернувшись идет вглубь коридора, а меня все внутри просто рвет.

Черный Прадо, три тройки и мой заглушаемый руками крик истерики в салоне. Переродившийся в смех.

Он не появлялся три дня. Вообще. Меня отпустило на вторые сутки. Со стратегией я определилась еще в первый вечер на первой бутылке вина — не надо нам такого счастья, Казаков, вот не надо. Совсем.

Он, как и всегда, считал совершенно по-другому, но начал издалека.

Ближе к полудню в офис пришел Руслан.

— Ты выбирал, да? — удрученно глядя на шикарный букет в коробке спросила я Руслана, ставившего его на край стола.

— На этот вопрос мне сказали ответить «нет, Влад сам». — Грустно произнес Руслан, глядя на цветы и перевел на меня тоскливый взгляд.