Экспроприатор

— Когда ты начала работать на Еро… а, он же сказал про Володю, который на меня наседал что надо именно к тебе идти. — Вано поморщился, и сжал пальцами переносицу, прикрыв глаза и выдыхая дым. — Значит, ты изначально его сукой была. Вот это хуево. Вот с этим не вырулишь. Сколько он тебе платил?

— У нас уговор был. Я не за деньги. — Промчалась на красный и свернула на мост, срезая путь.

— Он тебя шантажировал? Как?

— Не шантаж…

— Ебанный рот! Слушай сюда, блядь! Ты вообще не понимаешь, чем это для тебя обернется, да?! Вообще не понимаешь?! Я единственный для тебя на всем белом свете, кто сейчас может повлиять на ситуацию так, чтобы тебя не пришибли на месте! — он заорал так громко, что мне подбросило на сидении и едва не ушла в кювет. — Ты хули мне тут выебываешься, ебанутая?! Ты вспомни про ту ситуацию у Кристалла! Видела, как он озверел?! Это был лучший друг продавшего его человека! Он чужой! Он его убить хотел! А ты ближе и так его под хуй… господи, блядь… господи… Ты понимаешь, чем все это пахнет?.. Чем он тебя шантажировал?

— Я сама Владу расскажу. — Почти с мольбой, скривившись и сдерживая скулеж, сильнее сжимая ледяные пальцы на руле.

Спасский протяжно выдохнул, и снова закурил. Откинув голову на подголовник и очень тихо произнес:"

"— Тогда ситуация была… Марк съебался, предварительно наговнив так, что мы едва выгребли. Когда мы все же нашли Марка и везли его назад Влад сказал только одно — Марк уже написал предсмертную записку. Буквально это никто не воспринял. Марк провел три недели в реанимации и то, только лишь потому, что мы с Русланом приехали вовремя. Он многое простит, Полин. Очень многое. Кровь утрешь, кости срастутся, зубы можно вставить, но он простит, пусть и не сразу. Почти все простит. Только не предательство. И самое страшное, когда он молчит. Вспомни ситуацию у Кристалла. По тому, что он этому пидору ни слова не сказал, я уже начал догадываться чем все закончится… и что случится, если мы сейчас уедем… Тогда, когда Марка возвращали, он почти не разговаривал. После того, как ты ему расскажешь, тоже не станет. Ты из миллиона вещей выбрала именно ту единственную, что он не простит, дура ты ебанутая, блять…

* * *Второй этаж, приличный офис, приглушенное освещение. Я перед Спасским, присевшим на подлокотник дивана, в паре метров от нас в кресле у стола охуевший от услышанного Руслан, большими-пребольшими глазами глядящий на меня, сцепившую челюсть и напряженно смотрящую в вечерний сумрак за окном.

— Ебануться зале-е-ет… — выдавил Рус и набрал Володю, веля быть расторопнее. Посмотрел на Вано, прикусившего губу и хмуро глядящего перед собой невидящим взглядом. — Ты дурак, да? Как мы это вырулим? Вот как, Вано? Такое ощущение, что это ты ширяешься, а не я.