Экспроприатор

 — Вано взял бокал с коньяком и поставил его на свой подлокотник, задумчиво глядя на вопросительно посмотревшего на него Ерохина. — Я имею в виду, что умудриться подослать к Казакову двух кротов это, разумеется, достойно уважения, однако, вам не кажется, что если бы мы с Полиной Викторовной знали друг о друге, то работать нам было бы сподручнее? И результативнее.

— Иван, заканчивайте спектакль. — Скучающе обронил Ерохин тоже взяв бокал и придвинув тарелку к Вано. — Это не серьезно. Я прекрасно знаю, что как только я начал вас вербовать в свои ряды вы тут же доложились об этом Казакову. Который велел вам сделать вид, что вы согласны на мое предложение. Полина, будете коньяк?

— Водки нет? И энергетик. — Прикрыв глаза я покачала головой, пытаясь унять сумбур в голове. Сейчас надо думать… Думать, блять… Да хули тут думать! Ерохин, ты ебанное днище! Специально показал меня Спасскому, ублюдок! Знаешь же, что тот не имеет права не рассказать!

Ерохин организовал мне и то и другое, пока я смотрела на Спасского, с равнодушным видом глядящего в большое окно за спиной политгандона.

Как только человек принесший мой коктейль на случаи пиздеца удалился, Ваня нарушил напряженную тишину:

— То есть вы прекрасно знали, что Казаков обо всем в курсе. Поэтому подослали Межекову? И не сталкивали меня с ней, верно? — Он выпил коньяк, поморщился и закусил лимоном, чуть нахмурено глядя на Ерохина.

— Я не подсылал Полину Викторовну. — Тот тоже выпил. Жестом попросил бокал Вано и наполнил его и свой. — Напомню, что Казаков пришел к ней сам. Это подсказка, Иван. — Вежливо улыбнулся, пододвигая Спасскому его бокал.

— Володя. Он сказал о ней и апеллировал тем, что она Зиминская. Он настаивал. — Спасский не смотрел на меня, он смотрел в свой бокал и убито покачал головой. — Володя… Шлюха продажная…

— Как невежливо использовать подобную лексику в присутствии дамы. — С мягким укором произнес Ерохин и посмотрел на меня.

Удовлетворенно улыбнулся — он проиграл, но остался непобежденным."

"Дама, в моем лице, только что захреначила уже второй бокал в пропорции один к одному — как дань высшей ступени пиздеца. Обычно чуть водки и дохуя энергетика. Но это не тот случай. Вообще уровень за пределами… Дама не пьянела, не чувствовала вкуса, не смотрела на Спасского и уговаривала себя не орать. Не стонать. Не бить морду политгандону. А внутри все крошилось. В кровавое месиво. Ебануться замут. И шлюха продажная здесь я, а не Володя.

— Дама… Однако, Полин, однако. — Это все что сказал Спасский. Сказал так ровно, немного задумчиво, но я все равно услышала то, что у него прямо рвалось изнутри. Сказал ровно. А такое чувство, что он мне в лицо плюнул.

Третий коктейль и до тела все-таки дошло, что нервную систему ебет не только ужас, но и алкоголь.