Музейный экспонат

Внутрь объекта никто пока не проникал — слишком велики разрушения. К тому же, по заключению специалистов, есть вероятность самопроизвольного подрыва оставшихся боеприпасов. Он все же очень сильно поврежден…

— И какова степень его разрушения? — не унимался репортер.

— Более семидесяти процентов. Объект практически разорван на несколько частей, — министр говорил почти без эмоций, словно отвечал на давно надоевшие вопросы.

— Джеффри Траст, «Чикаго трибьюн», — перехватил эстафету другой репортер. — Повреждения объекта явились результатом обстрела тяжелой береговой батареей?

— Совершенно верно.

— Следует ли это понимать как сознательный шаг?

— Поясните ваш вопрос.

— Корабль специально выманивали именно в это место? Ведь только там имеются орудия столь крупного калибра.

— Да, — кивнул дипломат, — все обстояло именно так. Я должен отметить самоотверженность наших моряков, ведь они рисковали жизнью, выполняя этот приказ. Мы все в неоплатном долгу перед ними!

— Иными словами, сэр, у вас не имелось другого оружия, чтобы поразить столь грозного противника?

— Мы вторгаемся в область компетенции Министерства обороны… — улыбнулся министр. — Скажем так, у нас имелись различные варианты. Они не потребовались. Старые пушки оказались не столь уж бесполезными.

— Ханс Граве, «Берлинер тагеблатт», — поднялся со своего места очередной газетчик. — Ваши артиллеристы долго готовились к этому сражению?

— Согласно штатному расписанию, гарнизон одной только башни состоит из семидесяти двух человек, не считая прочих постов. В наличии же имелось только восемнадцать, включая грех офицеров. Мы вынуждены были призвать даже пенсионеров, давно уволенных в запас. Один из них, должен отметить, посмертно представлен к званию Героя Российской Федерации. Как, кстати, и командир батареи. Все остальные артиллеристы были отобраны из числа военнослужащих других батарей. С подобными орудиями никто из них ранее не работал.

— И они освоили незнакомую технику за столь короткий срок?! Это немыслимо!

— Имея дело с Россией, начинайте понемногу отвыкать от употребления столь категоричных терминов…

На секунду в зале повеяло холодком… впрочем, министр иностранных дел России был остер на язык, и именно от него ожидали высказывания подобного рода.

— Фредерик Шоно, газета «Сан», — взял слово очередной газетчик. — Как вы считаете, господин министр, атака сил сопротивления на военные объекты Севастополя была спонтанной акцией или нет?

Зал замер. Этот вопрос интересовал очень многих, но вслух его высказали только сейчас…

Главный дипломат России с ответом не спешил. Снял очки. Протер, водрузил их на место и с интересом посмотрел на вопрошающего. За это время в зале стало совсем тихо.