Экс-любовники

Он говорит, что Талгат Юсупович ему с детства как брат и что они все: и Исхаковы, и Зариповы — одна большая семья, которая, как он надеется, со временем станет ещё сплочённее.

Вот не могла я со своим оком Саурона выйти чуть пораньше или, наоборот, попозже? Что он подразумевает под «станет ещё сплочённее»? Что бычка Карима таки скрестят с Айгуль, чтобы вывести селекционного татарчонка?

Я перевожу взгляд на Карима. Сидит, улыбается. Айгуль, судя по тому, как она тянется к нему через Эльсину, такой план ещё как по душе. Все чокаются, пьют, а мне становится невыносимо тоскливо. Ну вот откуда это взялось? Мы с Каримом просто перепихнулись на адреналине, и мне не должно быть до глубины души обидно, что все они веселятся, а я стою в стороне.

Карим что-то говорит Айгуль, и они вместе смеются. Это становится концом моей выдержки, и я уношусь в свой кабинет. Да что ж такое? Получается, за два года я не стала ни на грамм умнее и выдержаннее. И сейчас испытываю всё ровно то же самое: желание наорать на Карима и придушить Айгуль за этот обмен улыбками. Что там мама говорила про секс для здоровья? Не умею я так. Член для меня как приворотная палочка: парочка умелых взмахов — и из взрослой и независимой женщины я превращаюсь в говорящую половую тряпку. Тьфу.

Усевшись в кресло, я агрессивно барабаню по клавиатуре, взявшись наконец за отчёт по бару. Пусть я тряпка в душе, но снаружи профессионал. Сделаю отчёт, проконтролирую финал дня рождения и уеду домой. Не к Тане, а к родителям. Сегодня папа бокс будет смотреть, а мне как раз хочется поскандалить.

На звук открывшейся двери я резко вскидываю голову и, увидев вошедшего, формирую на лице воинственное «В чём дело?». В кабинет заходит Карим. Уже и первое, и горячее подали, а его прессу хоть бы что. Даже чуточку рубашка не натянулась. Козёл.

— Отец с Зариповыми в воспоминания детства окунулись. Я их и так наизусть знаю, — говорит он, прикрывая за собой дверь.

— Ясно, — изрекаю я, продолжая невозмутимо на него смотреть. Так-то. Тряпка только внутри, а снаружи профессионал.

Карим подходит к столу и, упёршись руками в стоящий перед ним стул, фокусируется на мне глазами.

— Как дела, Вася?

Я прекрасно знаю, о чём он спрашивает. Интересуется, как я после нашего секса и каково мне торчать тут, пока все они там веселятся. Замечательно, на хрен.

Выдаю я версию с цензурой:

— У меня всё замечательно.

— Думала про случившееся?

Из тряпки в дуру? О, это легко.

— Ты о чём?

— Не паясничай. Ты знаешь.

Каждая новая секунда пропитывает меня ядом. Он сейчас это спрашивает? После того, как пропал на два дня, а потом сидел и улыбался своей Айгю-юль?

— Нет, не думала, — равнодушно бросаю я. — Времени не было. Нужно было ресторан к празднику готовить, если ты не забыл.