Экс-любовники

Поклонников у неё всегда было хоть отбавляй, но ничего серьёзного с ними не выходило. Отчасти потому, что Эльсина, несмотря на воспитание, умудрялась быть ещё взбалмошнее, чем я. — Есть его фотки?

— Сейчас. — Эльсина снимает с экрана мобильного блокировку и начинает быстро листать галерею. — Так… Это тебе видеть не нужно… В смысле это вообще никому видеть не нужно… М-м-м… Здесь он плохо получился…

— Василина! — громко окликает меня появившийся в коридоре Толик, су-шеф, но, заметив постороннего, сразу меняет тон на подчёркнуто деловой: — Нужна твоя помощь на кухне.

— Мне нужно идти. — С сожалением смотрю на Эльсину. — Может, чуть позже поговорим?

— Слушай, давай просто встретимся в нерабочее время, а? Номер новый дай свой.

Вот за что я всегда обожала Эльсину, так это за лёгкость. Я сменила телефон через месяц после расставания с Каримом, отрезав из жизни всех, кто имел к нему отношение. Эльсина вправе на меня обидеться, но вместо этого она как ни в чём не бывало предлагает встретиться.

Диктую ей свой номер и, быстро сжав в объятиях, несусь на кухню. Настроение свежее, боевое. Боже, какая же я тщеславная дрянь. Карим меня даже не лично похвалил, а я уже готова самолично освежевать гуся и запихать ему в задницу яблоки. Правда, Марат это уже и без меня сделал, так как гусь — сегодняшнее блюдо от шефа. В той деревне, где рос отец Карима, оно было праздничной традицией.

Едва захожу на кухню, появляется стойкое ощущение, что я по ошибке попала на чьи-то похороны. Кондитеры и повара собрались плотным кольцом возле стола, лица скорбные.

— Надпись на торте поплыла, — торжественно и трагично объявляет Марат. — Видимо, от перепада температуры.

Подойдя к ним, я скептически оцениваю масштаб катастрофы. Да, надпись действительно расплылась. И перепады температуры тут ни при чём — это Ольге, шеф-кондитеру, нужно по соплям навешать за очевидный косяк. Но сейчас-то что толку? Сейчас надо действовать.

— И что? — рявкаю я. — Так и будем поминальную тортику читать или начнём исправлять? Мастика осталась?

Кивают.

— Так несите. И глазурь сварите побыстрее. Вот здесь аккуратно отшпатлюйте, а сюда закорючку приделайте. Всё понятно?

Снова кивают. Ну вот куда они без мамки? Не будь меня — хана чаепитию.

Вдвойне преисполнившись чувством собственной значимости, я выхожу в зал, чтобы оценить обстановку. Здесь за всем следит Лена, администратор, но хозяйское око тоже не повредит."

"Появляюсь я в разгар тоста от отца Айгуль. Никто за столом его не перебивает, как это иногда бывает на праздниках у родителей, когда у кого-то из гостей созрела удачная шутка. Застыв с бокалами, все с улыбками смотрят ему в рот.