Экс-любовники

— Да, мудак тот ещё, — наконец произносит он и переводит взгляд на меня. Всё ещё гневно-чёрный. — Пойдём ко мне в кабинет, Вася. Есть разговор.

Под ложечкой мерзко тянет, но я киваю. Голос-то у него нормальный. В смысле не злой.

По ресторану мы идём в сопровождении любопытных взглядов персонала и посетителей. Ещё бы. Такая грандиозная разборка едва ли могла остаться незамеченной.

— Они правда были ужасными, — первой начинаю я, когда дверь в кабинет захлопывается. — Эта тётка стала лажать нашу кухню, хотя даже её не пробовала, сравнивать нас с «Камю» и говорить, что приняла меня за официантку, потому что на управляющую я не тяну. И это при том, что я и слова им против не сказала…

Карим, стоя ко мне спиной, молча слушает. Ладонями упёрся в стол, голову опустил.

— Я правда старалась уладить конфликт, но с ними невозможно, понимаешь? Им ведь и блюда на замену предложили за наш счёт. Их не устроило.

— Я тебя услышал, Вася, — негромко произносит он и поворачивается ко мне лицом. Пристально смотрит в глаза, будто внутренности пытается ощупать. — Я много об этом думал и сейчас окончательно убедился. Работать у меня ты больше не можешь.

31

Это прикол какой-то или многоэтапное испытание для психики? Сейчас я настолько поражена, что более правдоподобным кажется второе. А иначе чем объяснить, что несколько минут назад два червивых сноба отплясывали чечётку на моих нервах, а теперь то же самое делает Карим?

— Вася, выслушай меня спокойно, хорошо? Сможешь?

Я киваю, но едва ли осознанно. Мозг усиленно обсасывает фразу «Работать у меня ты больше не можешь». И ещё что-то про то, что Карим много об этом думал.

— Не получается у нас работать вместе, — Карим говорит это мягко, словно объявляет диагноз неизлечимо больному. — Я с самого начала считал, что это плохая идея по многим причинам. Во-первых, личное отношение, а во-вторых, потому что предпочёл бы видеть на этом месте мужчину. Не потому, что я шовинист…

— Ты шовинист, — так же на автомате вставляю я."

"— Хорошо, может быть, немного. Но с мужчинами мне действительно проще работать. Не нужно иметь дело с обидами и эмоциями. Женщинами руководить сложнее, делать замечания сложнее, потому что меня воспитывали по-другому. И вдвойне сложнее, если эта женщина — ты.

Я тяжело дышу. Нет, это не прикол ни разу и не какое-то изощрённое испытание. Карим действительно пытается сказать, что в «Родене» я больше работать не буду. В «Родене», куда я привыкла приезжать каждое утро, заходить в свой кабинет и первым делом проверять отчёт по выручке, радуясь растущим цифрам. В «Родене», где пять официантов подобраны лично мной, а на террасе лежат пледы с вышивкой, которую я заказала. И ещё стоят горшки с этой грёбаной зеленью…

— Одно время мне стало казаться, что у нас получится.