Эхо войны

Жалящий огонь пулемета вновь сместился, сжавший зубы Андрей молотил смертельным ливнем по кабине водителя, ударяя на этот раз не во фронт, а сбоку, по ясно видимой отсюда решетчатой двери.

И пули пробили слишком тонкую защиту. Натворили дел внутри крохотной кабины — там и не выпрямиться толком, куда уж разминуться с сотней влетевших внутрь посланцев смерти. Но внешне это сказалось мало — Белаз продолжать мощно и ходко идти к Яме, толкая перед собой несчастную мешанину обломков и ошметков мяса — то, во что превратился школьный автобус. Миг, еще миг… и стало очевидно, что громадным монстром больше никто не управляет — Белаз даже скорости не снизил, на полном ходу выбив разбитый автобус за край пропасти и ухнув туда же следом. Нам осталось лишь проводить их потрясенным взглядом….

Лично я оказался в первом ряду зрителей — к моменту, когда ревущий Белаз переваливался через край карьерной чаши, я висел на боку грузовика, у самых колес, держа за шиворот трясущегося Косого Ильяса — во время столкновения с исполинской смертью он стоял на крыше автобуса, и это спасло его от попадания в мясорубку. Его отшвырнуло в песок, он подскочил, оглушено описал круг на заплетающихся ногах, теряя оружие и вещи, а в миг, когда замедлившийся чуть грузовик поравнялся с ним, я ухватил Ильяса за шиворот и с натугой дернул на себя. Хорошо он вовремя сообразил и сумел ухватиться за одну из скоб, обильно натыканных на внешней броне машины. Так мы и повисли — Ильяс был в ступоре, его сильно колотило, остановившиеся глаза смотрели в одну точку, губы что-то шептали. И я сумел «насладиться» зрелищем исчезновения громадной машины в бездне Ямы."

"Мы прошли мимо места катастрофы, пулемет замолк — для него не было больше достойных целей. Инга продолжала стрелять с регулярностью метронома, она выбивал одного врага за другим, благо те забыли прятаться из-за потрясения от потери столь мощного союзника как рукотворный исполин. Их преимущество в буквальном смысле упало в пропасть. А мы уходили на полном ходу — трофейная машина и грузовик. Мы оставляли позади обильную жертву, я испытывал двойственные чувства — радость, что остался жив и смущение оттого, что мы будто специально подставили союзников под удар окровавленного молота. Но не я сижу за баранкой. Не я управляю ходом железной арбы.

Уцепившись покрепче, я сумел приподнять Ильяса, затем его подхватили крепкие руки одного из чужаков, втащили на крышу кузова. Следом поднялся я, выдохнул облегченно и тут же застыл в напряжении.

Хурма….

Я увидел бодро бегущую поодаль приметную оранжевую машину. Вроде бы и следующую за нами, но при этом не пытающуюся догнать.