Эхо войны

— А вот это уже не сказки:"

"На этот раз я указал в иную сторону, туда, где на ровном участке скалистой стены был отчетливо виден большой рисунок изображающий человеческий череп с частыми клыками вместо зубов. Рисунок белый. Либо выскоблили камень, либо намалевали краской. А скорей всего обильно и в несколько слоев прокрасили гашеной известью. Сделано примитивно, кособоко, но при таких размерах — более чем устрашающе. Рядом виднелось нечто вроде помостов, странных конструкций из перевитых чем-то бетонных плит подвешенных в воздух. Чуть в стороне изображение автомата Калашникова — грубое, но характерную форму легендарного оружия узнает и такой дилетант как я. Из его дула вырывалось темно-красное пламя и три черные продолговатые пули.

— Ох! Как я проглядел?! Твою ж мать! И не лень же было малевать!

— Он пылевым облаком был затянут. Только что ветром оттянуло — пояснил я — Не нравится мне этот рисунок. Борис, отсюда надо уходить. Прямо сейчас.

— Ты прямо всех боишься, да, Битум — поинтересовался Виктор, что как всегда успел к моменту, когда в самый раз сказать что-нибудь едкое. Талант может у него такой?

Пришедший вместе с ним водитель без издевки хохотнул, но он выглядел больше вымотанным, чем веселым. А смех звучал как перекатывающиеся в жестяном ведре мелкие камушки — дребезжаще и безжизненно. Напряжение за рулем грузовика идущего по бездорожью любого превратит в истекающий холодным потом серокожий полутруп.

— Я труслив как черепаха — признался я, глядя на намалеванный череп — Давайте вместе спрячемся в грузовике и поедем отсюда.

— Пошли — кивнул Борис, но он согласился не из-за моих слов, нет, его гнало вперед другое стремление — чистое нетерпение, сдерживаемое осторожной и опытной натурой — Загружаемся!

Бросив последний взгляд на зловещую пропасть, я отвернулся от дела рук человеческих и зашагал вслед за русским.

— Борис, я понимаю, что у вас любят расспрашивать, но не любят расспросов. Просто я даже из стариковских россказней не знаю, что лежит дальше за карьером. Нам еще далеко ехать? Примерное расстояние не назовешь? Или время? Там изначально дикая пустыня лежит дальше. Асфальтовых дорог туда не прокладывали, гор не взрывали.

Помедлив немного, Борис ответил:

— Если все будет хорошо, если не замедлимся и не начнем кружить, то через три дня, к обеду, будем на месте. Или к вечеру.

— А дорога? — внешне я никак не показал полыхнувшего во мне дикого удивления.

Через три дня конечная цель?! Мы лишь второй день в пути!

— Раньше там была грунтовка — ответил Борис и похлопал рукой по висящей на плече плоской кожаной сумке — Есть ориентиры, но за прошедшие года и непогоды все могло измениться. Будем искать, петлять. Но найти должны. Обязаны! И поэтому найдем!

— Ясно — осторожно кивнул я.