Эхо проклятого леса

Наконец она смогла пробиться сквозь живую преграду и увидела дочь, захваченную страшным неведомым существом, состоящим из грязи, веток, травы и человеческой плоти.

– Что тебе от нее нужно?! – Голос женщины хоть и прозвучал громко, но в нем не было и намека на храбрость или воинственность. Он напоминал скорее отчаянный крик загнанного в угол животного.

Монстр не обратил на мать Агаты никакого внимания, утаскивая девочку глубже в чащу.

– Отпусти мою дочь! – все же собравшись с духом, но еще дрожащим голосом крикнула женщина и бросилась вперед.

Агата посмотрела на мать в последний раз – перед тем, как лес сомкнулся вокруг нее. Лицо девочки выглядело тревожным, но ужаса на нем не было, лишь немного осуждения и обиды. Обиды за то, что мать не спасла ее. Обиды за сложное детство. За то, что отец вынужден был уйти к другой женщине из-за постоянных истерик матери. Обиды за грязные слова и угрозы, которые она слышала каждый день в свой адрес и пропиталась ими насквозь. За то, что Агата была для родительницы вместо боксерской груши, на которой та выпускала пар. Она буквально тонула в душевном дерьме матери, терпела ее тихий алкоголизм. Агата так давно хотела все это высказать, и вот сейчас в ее взгляде мать смогла разглядеть всю необъятную детскую обиду.

Девочка лишь негромко пискнула, как мышка, в момент, когда безжалостный рычаг мышеловки сломал ей хребет, и исчезла. Ее засосало в слив. Следом за ней за пару секунд в раковину засосало все деревья, листву, траву, всех невидимых животных, даже вода с пола и та утекла в канализацию, поднявшись по дверце тумбы.

Теплое солнце снова заливало чистую пустую кухню, где, кроме женщины, не было ни души. Воздух был наполнен концентрированным запахом грейпфрута. Посреди кухни, на изуродованном и разбухшем ламинате, блестел листок, освещаемый лучом сентябрьского солнца. Тишину нарушил громкий звук, и женщина дернулась от испуга. Это была грязная кастрюля, свалившаяся в раковину.

Глава первая

Наши дни

Друзья

– Эй, Марк, Саша, подождите меня!

Тошка бежал сломя голову по школьному коридору, расталкивая слишком нерасторопных одноклассников своими острыми локтями. Эти увальни, что никак не могли оторвать взгляда от своих смартфонов, вечно занимали всю центральную часть прохода и петляли, словно проходили змейку на экзамене по вождению. Тошка легко перепрыгнул через преграду из брошенных на пол рюкзаков, ловко обогнул огромный зад математички Вазерман, по сравнению с которым айсберг, потопивший «Титаник», был просто микробом, и вышел на финишную прямую.

С тех пор как Тошка купил себе новые кроссовки «Пума», он передвигался исключительно бегом. По его словам, именно в таких кроссовках Усэйн Болт и поставил свой рекорд на стометровке.