Эхо первой любви

– Видишь, Фрида, если бы не он, ты бы сейчас мне на зону конфетки разворачивала и сигаретки из пачки высыпала, или как там оно положено, – продолжал Дворкин, – вот такие дела.

Фрида притулилась к его плечу, совсем как в детстве.

– Дедушка, я все понимаю, – сказала она тихо, – только почему ты меня тогда не разбудил? Зачем доверился чужому человеку? Ты же еще не знал, что Слава хороший, а думал совсем наоборот. Мы бы с тобой сами прекрасно справились.

– Ты хочешь сказать, что…

– Без сомнения.

Лев Абрамович внимательно посмотрел внучке в глаза и вдруг понял, что совсем не знает эту молодую женщину.

– А ты изменилась, Фрида…

– Да, дедушка, – она сильнее прижалась к нему, – надеюсь, что так.

Через полчаса Дворкин засобирался уходить. Фрида хотела оставить его ночевать и уже собралась к соседям за надувной кроватью, но Лев Абрамович сказал, что, проведя большую часть жизни в командировках, теперь спит исключительно в собственной постели и вообще слишком стар тусоваться в этом медицинском таборе. «У тебя хватит сил и мозгов самой во всем разобраться», – напутствовал он внучку, вызвал такси и поехал домой.

Совсем стемнело, лишь вдалеке над горизонтом виднелась еще узкая полоска чуть более прозрачной ночи, но вскоре исчезла и она. Лев Абрамович вспомнил, как утром видел льющиеся на землю солнечные лучи, и подумал, что когда все закончится, обязательно попробует нарисовать это по памяти.

После разговора с внучкой на него снизошло чувство умиротворения и покоя, и не только потому, что он сказал правду. Лев Абрамович понял, что Фрида – сильная, она вошла в жизнь, как в море, и поплыла, и справится без его помощи, стало быть, уходить теперь не страшно.

«Не страшно, но надо ж вытаскивать этого идиота, – перебил Дворкин свои благостные мысли. – Фрида сильная, а Славка куда без меня?»

Как только он расплатился с таксистом, позвонил Макс и сказал, что прочел откровения Иваницкой и кое-какие несообразности заставили его насторожиться. По телефону говорить об этом не совсем удобно, надо бы встретиться. Лев Абрамович покачал головой: завтра с утра в школу, а потом он обещал сидеть с детьми, чтобы Ксения Алексеевна с мужем проведали Славу.

Макс сказал, дело странное и тонкое, скорее всего, обелить Зиганшина его находки никак не помогут, но пренебрегать ими тоже не стоит, мало ли что.

Договорившись встретиться послезавтра, друзья простились, и Дворкин позвонил Фриде. Он уже раскаялся, что не остался у нее ночевать: пусть он сегодня разглядел в ней стержень и понял, что внучка выросла в сильную женщину, все равно лучше, когда в дни невзгод и потрясений рядом близкий человек. «Смалодушничал, старый дурак, – упрекал себя Лев Абрамович, – испугался, что Фрида захочет обсудить с тобой Реутова, и сбежал».