Клетка для эгоиста (СИ)

— Ура-а-а! Ты лучше всех! — Малышка бросилась ему на шею, обхватив ее руками и при этом продолжая скакать по постели. Поиграешь со мной?

— Конечно.

— А игрушки мне привезешь?

— Продиктуешь мне список и привезу обязательно.

— А когда мы поедем домой?

— Через пару дней. Доктор хочет за тобой понаблюдать.

— Я что, и спать буду здесь?

— Придется, моя девочка.

— Мне тут не нравится… — Только что совершенно счастливый ребенок надулся, уже готовый заплакать.

— Только что, вроде бы, нравилось… — осторожно заметил Лука.

— Я думала, это на чуть-чуть… — Она с досадой скрестила руки на груди, точно так же как это делают взрослые, когда чем-то недовольны и не хотят даже ничего обсуждать.

— Два дня это совсем немного… — продолжал терпеливо увещевать Лука. — Обещаю, я привезу тебе много игрушек, и тебе будет нескучно.

— Мне будет страшно ночью! — В больших темных, как у олененка, глазах заблестели слезы.

— Я останусь с тобой, пока ты не уснешь, а на ночь я пришлю няню Дашу.

— Дашу… хорошо… А мама?

— Мама тоже посидит с нами, но у нее завтра утром много дел по дому, а мне на работу. Мы приедем навестить тебя вечером.

Еще раз убедившись в процессе этого незамысловатого диалога, что с его девочкой все в порядке, Лука с облегчением притянул ее к себе и поцеловал головку с растрепавшимися от скачек по постели локонами. Девочка тоже с готовностью обняла его за шею и замяукала, изображая котенка.

— У тебя точно ничего не болит? — наконец осмелился спросить он.

— Точно! — выпалила она уверенно, потом нахмурилась и потрогала повязку на лбу. — Ну немножко болит. Но доктор сказал не трогать.

— Доктор совершенно прав. И мне он сказал то же самое. — Лука убрал ее ручку от повязки и выпустил эту егозу на свободу. — Посидишь тут немного? Я хочу поговорить с мамой.

— Ладно! Только приходите поскорее! Будем играть!

— Конечно, солнышко. — Мужчина не удержался и погладил ее по голове, прежде чем выйти.

Оказавшись в просторном фойе, тут же нашел взглядом жену. Та сидела в кресле, закинув назад голову, и, кажется, все еще пыталась отдышаться после их недавнего разговора. Видимо, он все же слишком на нее напустился и сейчас жалел об этом. Елену никак нельзя было назвать плохой матерью, просто когда дело касалось Евы, он слетал с катушек, особенно если речь шла о ее здоровье, жизни, безопасности. Теперь, видя незначительность полученной ею травмы, он успокоился немного, да и совесть как всегда начала неприятно грызть. Жена практически никогда ему не возражала, можно даже сказать, послушно заглядывала ему в рот, когда он говорил, и после очередного своего срыва ему всегда становилось противно от собственной несдержанности. Он ранил ее столько раз и ничего не мог с собой поделать.