Эгоист

Может, сидящий передо мной Майк Марино и вовсе мираж. Или это сон. Хороший, добрый сон, который развеется с первыми сигналами будильника. Ненавижу эти звуки по утрам.

Дотрагиваюсь до мягкой ткани его футболки. Толстая. А кожа, наоборот, горячая. Зарываюсь в непослушные волосы, тереблю. Майк уворачивается, как непослушный мальчишка. Улыбку вызывает и слезы.

Счастлива, что не сдался и нашел? Да. Но что же нам делать, Майк? Я не Золушка, да и ты не принц.

Обвожу его напряженные губы. Подушечки пальцем ошпаривает.

И стоит ему посмотреть на меня, в его глазах я читаю убийственную нежность. Он смотрит скучливо. Все нутро переворачивает своим взглядом.

Убегать нет смысла, да?

– Ты угадал, Микеланджело Марино, – смыкаю зубы на нежной коже губ, – я хотела от тебя признаний в любви.

– Ti amo! – разводит руки в сторону и смахивает на хрен мою недоеденную граниту. Звучит так, будто он ругается, а не в чувствах признается.

Ахаю, но скорее от неожиданности, чем от сожаления за недоеденный десерт.

– Новую куплю. Эта все равно растаяла, пока ты тут сидела.

Кто-то уже снимает нас. Весь интернет снова будет забит снимками Майка и неизвестной девушки Эльзы. А я так не люблю все это.

– Я больше и не хочу, – некрасиво шмыгаю носом. И да, меня по-прежнему снимают.

– А чего хочешь? – кивает. Веду плечами. А что я правда хочу?

– К тебе хочу. Скучала…

– Вот ты… Дурочка, – ласково говорит, и я ныряю в его теплые объятия.

Боже, настоящий рай на земле. Он пахнет моим счастьем, любовью и чуточку машинным маслом.

– И это, я прощаю тебя, – высокомерно заявляет. Ему бы трибуну, рупор и древнеримскую мантию.

– Гатти подошел ко мне и хитростью выманил нашу с тобой историю. Первую. В тот день я была ужасно зла на тебя, Микеланджело Марино. Ты уехал с Сильвией и моими презервативами.

– Что? При чем здесь он?

– Ну как?

Нам надо остановиться. С нами будут не ролики в сети, а настоящие выпуски новостей.

– Я про Энцо. И тебя. Про вас с ним!

Майк сглатывает напряжение. Странная тема кажется ему каким-то камнем, который он с таким трудом обошел. Понять бы еще, каким боком этот камень оказался на его пути.

И при чем здесь вообще его избалованный братец?!

– А что он? И что значит «я тебя прощаю»? Между прочим, в ту ночь я не дала ему умереть! И не позволила, чтобы его ограбили! На себе тащила. А его туша весит целую тонну!

Майк открывает рот. Тут же закрывает и прищуривается. Рассмотреть что-то в его глазах невозможно.

Сердце пищит в груди, как сигнал чего-то предостерегающего и опасного.

– В ту ночь? – настороженно спрашивает.

Голос становится тише, рефлекторно двигаюсь к нему ближе.

– В ту ночь.

– И…

– И… Я спасла его. Наградой было легкое похмелье и боль в правом боку. Еще он испачкал мне платье. Мне пришлось его выкинуть.