Жизнь на общем языке

Отчего-то Клава ужасно нервничала и никак не могла успокоиться, расслабиться, ожидая оглашения результатов приемной комиссии. И ведь знала, и прекрасно понимала, что сдала экзамены отлично и наверняка проходит по баллам, но вот никак не могла унять какого-то нервического внутреннего тремора, отчего принялась вышагивать из одного угла холла в другой.

И вот, когда она завершила свой очередной «пробег» по диагонали холла из одного его угла в другой, на «финише» ее остановило ироничное замечание, произнесенное незнакомым юношей, скорее даже не юношей, а уже молодым мужчиной.

– «От мнительности заболевают, от надежды выздоравливают», – явно посмеиваясь над ней, произнес симпатичный высокий парень восточной внешности.

– Что? – спросила рассеянно Клава.

– Я говорю: поздняк метаться, дело уже сделано, и что будет, то и будет.

– Не знаю, – искренне призналась Клавдия, – меня что-то колотит.

– Ну, каков бы ни был результат, смертельного же ничего не случится, – по-философски спокойно заметил парень и добавил вдогонку: – Не лося же в лесу упустили в голодный год.

– Че-его? – уставилась на него недоуменно Клавдия и уточнила растерянно: – Какого лося?

– Упитанного, – перестав улыбаться и шутить, с самым серьезным видом, как нечто совершенно очевидное, объяснил незнакомец.

На какое-то мгновение они уставились друг на друга – Клава растерянно-недоумевающе, он сосредоточенно-серьезно… И вдруг парень улыбнулся, продемонстрировав обалдевшей Клавдии два ряда идеальных, прекрасных ровных и белых зубов.

– Какие же вы, москвичи, все-таки дикие! – рассмеялся он.

– Точно, – соглашаясь с ним, кивнула Клавдия.

Хохотнула-прыснула… и зашлась приступом сотрясающего все тело смеха, вот как-то сразу, в один момент захватившего ее. А парень поддержал такую позитивную инициативу.

И они хохотали, громко, от души, так, что на них недоуменно оборачивались все, кто находился в холле в тот момент. Они успокаивались немного, останавливались, переходя на легкое, затухающее посмеивание, вытирали выступившие слезы, переводили дыхание, но стоило только посмотреть друг на друга, как тут же закатывались новым приступом хохота. Так и смеялись, чуть не пропустив сакральный момент, когда секретарь ректора спустилась по лестнице в холл в сопровождении двух студентов и с их помощью принялась вывешивать на стенде списки поступивших.

Разумеется, Клавдия Алексеева нашла себя в тех долгожданных списках в числе первых, как и рассмешивший ее парень со странной фамилией Донгак, звали которого Василий. Он, как выяснилось из их разговора, приехал аж из Тывы, чтобы поступить именно в Евдокимовку и стать стоматологом.