Жизнь на общем языке

И вот ответь мне, булечка, для чего мужчина приглашает девушку слетать с ним куда-то там за границу? Поболтать? Наладить дружеские отношения?

– Даже если он надеется на вашу близость, – подумав, поделилась своим мнением Софья Михайловна, – то я абсолютно уверена, что, не получив твоего настоящего, встречного желания, которое возможно трактовать только однозначно, Матвей не станет настаивать на интимных отношениях, оставив ваше общение на той самой дружеской волне. – И добавила: – Мужчина обязан желать и стремиться к близости с женщиной, которая его зажгла, которая ему интересна и притягательна, иначе это уже не мужчина, а черт знает что такое. Ты лучше подумай вот над чем: что бы ты чувствовала, если бы он не хотел близости с тобой? Если бы на самом деле он сделал такой широкий дружеский жест только в память и благодарность за прошлое.

– Этот «дружеский жест» до фига стоит, посмотрела я цены на авиабилеты в Монголию, – возразила с сарказмом Клавдия и вздохнула тягостно, словно сдуваясь: – Да и не о чем говорить и решать тут нечего: у меня клиенты в клинике и госпитале и плотный график, без единого окна.

– Подождут, – отрезала категорично бабуля. – Ничего, не смертельно больные, и тебе их не оперировать, спасая жизнь. Переживут как-нибудь. Перенесешь прием, раскидаешь по неделе, к тому же у тебя два выходных, аккурат попадающие на эти дни.

– Ох, бабуля, – снова вздохнула протяжно Клавдия.

– Клава, – очень серьезным, наставническим тоном произнесла Софья Михайловна, – для молодой женщины тридцати пяти лет ты слишком правильная. Молодость пролетает мгновенно, а потом долгие годы старости ты каждый день недоумеваешь, как она настолько стремительно промелькнула, а ты столько не сделала, не попробовала, не испытала и пропустила, отложив на потом из-за вечной житейской суеты. Нельзя только работать и учиться, жизнь не любит, когда игнорируют какую-то ее важную составляющую часть. Ты обязана и имеешь полное право хотя бы иногда вытворить какое-нибудь сумасбродство, выскочить из привычной, рутинной обыденности. Даже если потом разочаруешься или ошибешься, то хоть взбрыкнешь и проживешь яркие, наполненные чувствами, эмоциями и ожиданиями моменты. – И завершила свое наставление, безапелляционным утверждением-приказом: – Лети. И будь что будет, потом разберемся.

«Значит, решилась!» – понял Матвей, чувствуя, как напряженность, которая, оказывается, с того самого момента, как он сделал предложение Клавдии, сковала что-то у него внутри, вдруг отпустила, разжала тиски от этого ее форсированно наигранного возмущения. И теплая, приятная волна какой-то светлой, искристой радости прокатилась по его телу, вызывая приятное облегчение и непроизвольную улыбку.