Жизнь на общем языке

Понятно, что мне придется там провести несколько встреч и поработать, но я обязательно устрою так, чтобы тебе показали все, что только возможно за столь короткий срок, по крайней мере основные достопримечательности. Ну и, что смогу и успею, покажу сам.

Настало время помолчать задумчиво Клавдии. Она смотрела ему в глаза и… и не понимала, что на самом деле он ей предлагает, что ей думать, какие строить предположения…

Ее спас зуммер будильника на смартфоне, который она выставила на определенное время, предположив, что они могут увлечься беседой. Да уж, беседой они однозначно увлеклись, с некоторым даже перебором.

– Я не знаю, что тебе сказать, – отключив будильник, старательно подбирая слова, ответила Клавдия. – По большому счету я не имею никакой возможности принять твое предложение: у меня плотный график, пациенты и масса других обязательств.

– Полетели, – произнес Матвей без всякого нажима и какого-либо читающегося в интонации контекста, не отпуская взгляда Клавдии. – Тебе понравится.

– Мне надо возвращаться на работу. У меня следующий пациент, – закончила их странный разговор Клавдия, не дав никакого ответа на его предложение.

Они больше вообще практически не разговаривали, кроме короткого препирательства по поводу оплаты обеда: Клавдия вскинулась платить за себя, а Ладожский просто молча на нее посмотрел таким красноречивым взглядом, что она пожала плечиками, мол, ну и ладно, плати, если хочешь, предпочтя не вступать с ним в споры о женской самостоятельности. И потом за всю обратную дорогу, пока Матвей вез Клавдию в ее клинику, они не произнесли ни слова. Даже не удивляясь тому, что это затянувшееся молчание нисколько не тяготило обоих, хоть в этот раз между ними и висело сделанное Матвеем предложение и недоумение Клавдии, вызванное этим самым предложением.

– Двадцать четыре часа?! – эмоционально, с наигранно форсированным негодованием воскликнула Клава, когда Ладожский ответил на ее звонок через сутки после сделанного им предложения.

Клавдия промучилась эти сутки, изводя себя бесконечными вопросами. Перво-наперво основным: лететь или отказаться и даже не обдумывать предложение господина Ладожского? И следующими не менее важными: «А на самом деле, что он подразумевает, приглашая меня составить ему компанию? Что, реально вот только пообщаться? Исповедаться, так сказать, друг перед другом о прожитом? А на фига? Чтобы в дальнейшем крепко сдружиться?»

И хмыкала, иронизируя над собой: «Ага, одного друга-мужчины мне маловато будет, заведу-ка я себе еще одного».

– Клава! – громко окликнула внучку бабушка, войдя в кухню.

– А? Что? – выскочила из захвативших ее раздумий Клава.