«Смерть» на языке цветов

Для этого счастья нужны были две женщины — юная Дина, с которой он встречался украдкой, погружая пальцы, губы, а потом и всего себя в горячий топленый мед, и поседевшая Сашка, холодная, неприступная, просто снежная королева. И без них двоих слово «счастье» отныне никак не складывалось."

"Если бы он только мог, то жил бы с ними обеими, приводя мир вокруг себя в долгожданное равновесие. Но на это не согласилась бы ни одна из них. Он просто видел, как Сашка недоуменно поводит своим совершенным плечиком и исчезает из его жизни. Он точно знал, что на самом деле совершенно ей не нужен. Ничего не изменилось бы в ее мире, если бы его вдруг не стало. Кто-то другой, скорее всего братья, не чаявшие в ней души, взяли бы на себя заботу о ее бренной оболочке, а ее внутренний мир был наглухо закрыт вообще для всех. Он точно знал, что и Дина никогда не согласится жить в гареме. Даже в его гареме.

Впрочем, Дина была согласна на то, чтобы стать его запасным аэродромом. Она очень хотела ребенка от него. И он в какой-то момент дрогнул, поддался искушению. В конце концов, разве он не заслужил, чтобы у него был сын? Они вместе строили планы, как он снимет Дине квартиру, при его доходах он вполне мог себе позволить содержать хоть десять любовниц с внебрачными детьми, как будет хотя бы иногда выбираться с ней и их сыном на море, как поведет сына в первый класс.

Нет, не зря на его руке не просматривалась линия счастья. Об этом ему еще в детстве сказала бабушка, которая, изучив его руку, назвала внука бедовым и с тех пор всегда смотрела жалостливо, как на убогого. Он почти сразу забыл, что у него какие-то не такие руки, и вспомнил в тот день, когда нашел Сашку в ванне с перерезанными венами. Она с утра не пошла на работу, сказавшись больной. Она и выглядела больной, с мутными от внутреннего жара глазами. И он, укрыв ее пледом и оставив литровую пивную кружку наспех сваренного морса, уехал по делам, которых всегда было так много, что все и не переделать.

Он не должен был заезжать днем домой, не успевал между бесконечными встречами, но все-таки заехал, потому что его неотступно грызло беспокойство. Заехал и нашел ее. Сашка была в том пограничном состоянии, когда сознание еще не покинуло тело, но мозг уже не воспринимает реальность. Он вытащил ее из воды, которая успела остыть, Сашка не могла принимать горячую ванну, сердце заходилось, она и сейчас улеглась в прохладную воду, что немного уменьшило кровотечение.

Вытащил, завернул в махровую простыню, которая тут же пропиталась ее кровью. Наложил жгуты, перевязал руки. Вызвал врача, проверенного и надежного, который под местным наркозом наложил несколько швов и согласился никому не рассказывать об увиденном. Если бы Сашку упекли в психушку, она бы этого не пережила.