Язва

«Может, в лес вышел? – По узкой тропинке между ещё голыми кустами и парником Андрей направился к домику. – Но тогда тем более снаружи бы запер. Видимо, сдаёт Фёдор Иванович, становится рассеянным. Действительно на пенсию пора».

Обогнув парник, Сергеев перепрыгнул через ещё не обработанную грядку и остановился. Увиденное ему не понравилось совсем. Дверь в домике распахнута, на ветру болтается занавеска. И тишина. Андрей вдруг на себе почувствовал смысл выражения «шерсть встала дыбом». Если бы он был собакой, наверное, сейчас бы зарычал. Взлетев на крылечко, он откинул занавеску и ворвался в комнату.

В комнате, как всегда, был идеальный порядок. Самодельный столик у окна застелен чистой скатертью. Три разномастных стула аккуратно расставлены вокруг столика. Раковина с умывальником и белым вафельным полотенцем, небольшой набор тарелок и кружек на мойке. Печка-буржуйка, рядом в готовности ровные полешки. Всё на месте. Самодельная чердачная лестница на второй этаж. Под лестницей – Фёдор Иванович с неестественно вывернутой головой.

Сергеев снял ботинки и в носках, стараясь ничего не касаться, подошёл, присел на корточки. Глаза водителя открыты, на лице выражение удивления. Пульсации на сонной артерии нет. Тело ещё не остыло, а значит, то, что случилось, произошло совсем недавно.

«Полез на второй этаж, сорвался, неудачно упал, сломал шею?»

В прошлый приезд, наблюдая, как грузный водитель карабкается наверх, Сергеев пошутил: «Ты когда-нибудь себе шею сломаешь, Фёдор Иванович». «Не сломаю, я перила сделаю», – ответил тогда водитель. Не сделал.

Задерживаться дольше смысла не было, хозяину домика уже ничем не поможешь. Андрей проверил, не оставил ли на полу следов, вроде чисто. Стоявшим у двери веником подмёл крыльцо и прежним путём покинул территорию сада. На дорожке размазал отпечатки своих ботинок. Машина стояла, где он её оставил, вокруг ни души.

«Хорошо, что будний день, и хорошо, что сторож спит», – думал Андрей, разворачиваясь.

На грунтовке, торопясь, капитально пропахал днищем не до конца оттаявшую землю, после чего в работе двигателя появилось неприятное дребезжание. «Опять, наверное, защиту картера поджал. Надо будет к Сане на яму заехать».

Выехав на трассу, Сергеев свернул на первом повороте к какой-то деревне, заглушил мотор, откинулся на сиденье, закрыл глаза.

«Вроде бы всё складно, пожилой человек оступился на крутой лестнице… Несчастный случай, не первый и не последний. Вот только калитка не заперта. И на ногах короткие резиновые сапоги…»

Фёдор Иванович всегда садовые сапоги на крыльце оставлял. За чистоту боролся. И если вдруг, по какой-то причине, сапоги не снял, на полу должны были остаться следы. А следов не было.