Явор

Остаются только животные инстинкты. И главный из них — выжить.

Луч прожектора покидает камеру, оставляя нас в кромешной темноте, и я со всей мочи вколачиваю колено между его ног, после чего удушающая хватка тут же слабеет. Очередной пучок света позволяет мне сориентироваться в пространстве. Гортанный рык продирает меня изнутри, и я рывком впечатываю голову прямо ему в нос.

Используя минутное замешательство Кинг-Конга, я не раздумываю и вонзаю заточку в его толстое горло. Непроизвольно закусываю руку и судорожно дышу через нос, когда вижу, как Горилла начинает хвататься за окровавленную шею. Из грязного рта выходит хриплый стон, и он падает на колени.

— П-и-д-а... — шипит обезьяна, прежде чем падает лицом в пол и издает булькающие звуки, пока захлебывается в собственной крови.

Зажмуриваю глаза и до боли стискиваю зубами дрожащий кулак. Но из груди все равно вырывается глухой крик. До меня не сразу доходит, что я убил человека. Тело дрожит и покрывается липким потом, а во рту все мгновенно пересыхает. Паника оттесняет меня назад, пока я не врезаюсь в решетку. И уже через секунду на смену лихорадке приходит онемение. Не чувствую ни рук, ни ног. Вообще ничего. Зловещая боль внутри лишает возможности дышать, ощущение, что горло душит невидимая удавка. Но в какой-то момент меня приводят в чувства хлесткие пощечины.

— Ты слышишь меня?! Чувак, блядь, приди в себя. — Я моргаю и всматриваюсь, с трудом, пока затуманенный взгляд не проясняется. — Помоги скинуть тело в проем, — чеканит неизвестный мне перекаченный мужик с зализанными, как у Мачете, волосами. — Что стоишь пиздюк, резче давай!

Я пытаюсь пошевелиться, но любое движение кажется невозможным, такое ощущение, что голова отторгает тело. И в следующее мгновение, я падаю. Темно. Холодно. Спокойно...

***

В нос ударяет резкий запах аммиака. Подрываюсь и судорожно обвожу взглядом окружающую обстановку. Это не моя камера... я у Зверя.

— Вставай, Спящая Красавица, — саркастично выдает он.

— Ты решил всех диснеевских принцесс на мне перепробовать?! — Присаживаюсь на койке и тру ладонями лицо, пока в памяти постепенно проявляется злополучная ночь. — Что теперь будет? — сипло задаю вопрос, на который не готов услышать ответ.

— А что должно?! Кстати, твой безухий друг вчера сбросился в проем, не слышал?! — скалится бандит.

Какого хрена?

— Кто ты такой?! — В моем голосе нескрываемый интерес. Этот человек имеет власть даже в тюрьме."

"— Я, Белоснежка, глава терроризма. И выдать убийство черной тушенки за самоубийство для меня как раз плюнуть. Если надзиратели не хотят, чтобы у кого-нибудь из их семей что-то произошло, то покорно подыгрывают мне. Я хоть и в тюрьме, но мои глаза и руки на свободе. Они боятся меня, а страх всегда порождает власть.