Бог Ярости

Его губы приоткрываются, он дергает за свои дурацкие волосы, а голос звучит напряженным, даже сдавленным.

— Тогда зачем спрашивал? Зачем привез меня сюда? Это… игра?

— Возможно.

— Если ты думаешь, что можешь играть со мной…

— А почему, блять, не могу? Разве ты недостаточно поиграл со мной?

— Я… не играл.

— У нас разные мнения на этот счет, — я наклонился ближе, сидя в своем кресле. — Вот как это будет, Брэндон. Мне плевать, раскроешь ты свою ориентацию или нет. Это твое решение. Но ты больше не будешь постоянно уходить.

— Но все дома…

— Ничего не хочу слышать. Если ты хочешь меня, то только на таких условиях.

— А если я не смогу?

— Дверь вон там. Не дай ей ударить тебя, когда будешь выходить.

Вены на его шее почти лопаются, и он крепче хватается за волосы, дергая и дергая их. Я вижу противоречие в его глазах, и мне это не нравится. Мне не нравится, что он причиняет себе боль, и часть меня хочет остановить это.

Но я не буду этого делать. Потому что Брэн из тех, кого нужно спустить с высоты.

Он балансирует на грани, я чувствую это и ощущаю в воздухе его внутренний конфликт.

Всего один толчок.

Я достаю телефон.

— Что будешь делать, опрятный мальчик? Дай знать, если собираешься уйти, чтобы я мог позвонить кому-нибудь другому.

Его глаза вспыхивают ужасающей яростью, и он опускает руку, напрягая мышцы. Ни конфликт, ни тревога больше не накатывают на него волнами. Остался только гнев, застывший в его глазах.

— Так это и есть твоя цель? Избавиться от меня, чтобы вернуться к своим приятелям по сексу?

— Почему тебя это волнует?"

"Он вскакивает, огибает стол и забирается на меня сверху. Сжимает в кулак мои волосы, колени прижаты по обе стороны от меня. Ело тело нависает над моим, вибрируя от напряжения, даже когда его голос звучит ровно и угрожающе.

— Ты прикасался к кому-нибудь еще, Николай? Мм?

Я смотрю на него, сжимая и разжимая руку на диване, чтобы не схватить его за бедро или спину. Везде, где я могу до него дотронуться. Боже, я чертовски скучал по теплу, исходящему от него, и по ощущению его кожи на своей.

Еще один толчок. Крохотный.

— Почему ты спрашиваешь? Ревнуешь?

— Не играй со мной. Я даже не соглашался на этот чертов разрыв, так что формально мы все еще вместе. Так скажи мне, Николай. С кем ты трахался? С Саймоном? С кем-то другим? Не смог удержать свой член в штанах, да? Ты жалок.

— Если я жалок, то кто ты? Сумасшедший?

— Если ты не скажешь мне, я уйду прямо сейчас. Кто это был? Кто занял мое чертово место?

— Никто.

Его глаза расширяются, и хватка на моих волосах ослабевает, хотя и продолжает удерживать меня на месте.

— Правда?

— Правда.

— Сюда никто не приходил?

— Нет.

— Почему?

Потому что это наше место и всем другим сюда вход воспрещен.

Но вместо того, чтобы сказать это, я пожимаю плечом.