Бог Ярости

Прогулка проходит в удушающей тишине, не считая звука воды, капающей с нашей одежды на землю.

Или в борьбе с тем, чтобы не пялиться на его просвечивающую футболку.

Часть меня хочет загнать его в угол и полакомиться его губами, насытиться теми неделями, когда его не было в моей жизни.

Вранье.

С тех пор, как я впервые увидел его, он никогда не исчезал из моей жизни. Никогда.

Я должен сдерживать себя и не прикоснуться к нему, не делать первый шаг, потому что если я поддамся этому желанию, то снова вернусь к той модели поведения, на которой все и закончилось.

На этот раз все будет по-другому.

Лифт звякает, и я захожу в пентхаус. Чувствую, как Брэн позади меня наблюдает за пространством, как будто заново изучает его или ищет что-то.

Я иду в спальню и возвращаюсь с полотенцами и сменной одеждой.

Он кивает и откашливается, словно избавляясь от чего-то, застрявшего в горле.

— Спасибо.

Я ничего не говорю и возвращаюсь в спальню, раздеваюсь, вытираюсь и надеваю шорты.

Забудьте о футболках. Они мне не нравятся, и я не собираюсь притворяться, что это не так.

Когда я возвращаюсь в гостиную, то обнаруживаю, что Брэн тоже переоделся в серые шорты и белую футболку, которую я ему дал. Они свободные и не облегающие, но даже в мешке из-под картошки он будет выглядеть раздражающе сексуально.

А еще мне очень, очень нравится видеть его в своей одежде. Приходится отвести взгляд, потому что я начинаю возбуждаться от этого вида.

Он кладет свои вещи в стиральную машину и кричит:

— Николай, принеси мокрую одежду, когда переоденешься.

Несмотря на то, что я уже здесь, я возвращаюсь в комнату и забираю все, что оставил на полу в ванной.

Нет другого способа описать его взгляд, кроме как снобистское пренебрежение.

— Ты не мог бы их во что-нибудь положить? С них течет вода.

— Хорошо, мам, — издеваюсь я.

Он с раздраженным вздохом вырывает одежду из моих рук и кладет вместе со своей, за исключением белой рубашки, которая висит у него на вешалке возле балконной двери. Не стирать белое с цветным, очевидно, является правилом при стирке.

Он лезет в шкаф над собой и достает моющее средство, кондиционер и еще что-то, видимо, полезное для кожи. Покончив с этой бесполезной процедурой, он устанавливает программу для стирки."

"Затем он идет на кухню, ставит чайник, который купил, потому что мне плевать на горячие напитки, и достает несколько заварок травяного чая, которые остались нетронутыми с тех пор, как он перестал приходить сюда.

Я не могу отказать себе в удовольствии просто стоять и смотреть, как он перемещается по территории кухни, как будто никогда и не уходил. Теперь его движения стали легче, и он больше не выглядит так, будто ходит вокруг меня как по тонкому льду.

— У тебя нет молока? — спрашивает он, засунув голову в холодильник.