Бог Ярости

Я должен поцеловать его, чтобы почувствовать. Чтобы проникнуть под его кожу и разобрать его на части.

До этого ублюдка поцелуи не имели никакого смысла. Теперь это чертов центр моего существования.

— Хочешь, чтобы мы были одни друг у друга9? — спрашиваю я у его рта.

Похоть медленно исчезает с его лица, заменяясь какими-то демонами, которые заставляют его властвовать над собой.

Я проклинаю себя за то, что испортил этот момент.

Он несколько раз моргает и отталкивает меня.

— Ты меня раздавишь.

Я отползаю в сторону, падаю обратно на кровать и подпирая голову локтем.

— Ты не жаловался на то, что я тебя раздавлю, когда твой язык был прижат к моему…

— Господи… — он встает, и я следую за ним так, что оказываюсь перед ним.

— Что скажешь?

— О чем? — он отворачивается, кажется, рассеянно изучая окружающую обстановку, глядя куда угодно, только не на меня.

— Ты, блять, слышал меня, Брэн. Хочешь, чтобы мы были одни друг у друга?

— С чего бы это? Я не хочу с тобой отношений.

Ублюдок. Не могу поверить, что несколько секунд назад я трахался с этим парнем. А теперь мне хочется заехать ему кулаком по гребаному лицу.

— Значит, я могу пойти трахнуть Саймона и десятки других, которые ждут меня в списке контактов?

На этот раз он поворачивается ко мне лицом, и в его кораллово-голубых глазах пляшет угроза.

Да, малыш. Подари мне свой огонь.

— Трахни еще одного человека, и между нами все кончено, Николай.

— Это и есть определение эксклюзивных отношений. Неужели ты умрешь, если скажешь, что хочешь этого?

— Ладно, как скажешь.

Он начинает направляться в ванную, но я сжимаю его запястье.

— Что теперь? — спрашивает он, медленно наблюдая за мной.

— Почему ты так упорно скрываешь свою ориентацию? Быть би или геем — это не табу, знаешь ли. Сейчас не шестидесятые.

— Не твое дело.

— Ты такой придурок. Я просто спрашиваю.

— Не надо. Я же сказал тебе, что это всего лишь физический контакт, так что оставайся на своей стороне. Проблема с моей ориентацией — это моя собственная проблема. Если ты не можешь это принять, я могу пойти к кому-нибудь еще….

— Как, блять, ты это сделаешь, — я хватаю его за горло и наслаждаюсь его пульсацией под моими пальцами. — Мой член — единственный член, на который ты сядешь, понял, малыш?

— Тебе нужно перестать говорить со мной на этом языке.

— Но несколько минут назад ты наслаждался этим языком.

— Я сдаюсь, — он вздохнул. — Отпусти меня, чтобы я мог принять душ.

— Можно мне присоединиться?

— Нет.

— Ты снова собираешься сбежать?

— Я не сбегаю. Я ухожу.

Я отпускаю его с возмущенным вздохом и жду, пока он уйдет в ванную, но он стоит передо мной.

— Не делай этого, Николай. Увидимся утром?

Я издаю утвердительный звук, и он улыбается, но улыбка эта натянутая, как мои гребаные внутренности.