Бог Ярости

Мне нравится, как он полностью расслабляется, когда мои губы встречаются с его губами. Мне нравится, как его мышцы сжимают меня, словно тиски, высасывая и заглатывая целиком.

— Т… твои пирсинги… — хрипло произносит он мне в губы, пока тянется к своему члену и неистово поглаживает себя.

— Как они тебе, малыш?

— Они так чертовски хороши… Блять… ты так чертовски хорош, Нико.

Мне конец.

Абсолютный конец.

Полностью уничтожен.

Мои бедра дергаются, и я вхожу в него быстрее, жестче, грубее. Так, как ему нравится.

— Кончи со мной, малыш.

Он стонет, издавая протяжный стон, когда двигает рукой быстрее, подстраиваясь под мой сумасшедший ритм.

— Я… Я… Бл… Блять… — его слова заканчиваются рыком, когда кожа краснеет, а губы раскрываются, а сперма брызжет на кровать.

Я поглощаю его звуки своими губами, и он вздрагивает, но продолжает крутить бедрами и шлепать задницей о мой пах, пока я со стоном опустошаю его внутри.

— Твою мать… Малыш… — выдыхаю я, прикусывая его нижнюю губу, и он кусает ее в ответ с той же животной энергией. Его звериный оскал совпадает с моим, и он целует меня с таким же жаром, все еще двигаясь навстречу мне и доводя меня до оргазма.

Мы продолжаем целоваться еще некоторое время, пока я не понимаю, в какой неудобной позе он оказался. Он не жалуется на это, но протестует, когда я отрываю свои губы от его губ и выхожу из его задницы.

Его дырочка сжимается вокруг меня, и я стону от этих ощущений. Господи Иисусе. Я могу выжить, трахая его одного.

Мой взгляд следит за спермой, которая вытекает из него, стекая по бедрам и размазываясь по яйцам и члену.

Я встаю на колени позади него, раздвигаю ягодицы его задницы и пирую на нем, слизывая сперму и погружая ее обратно в него.

— Нико… что ты… О, блять… Господи… Бл… Бляяять…

Он извивается, но я кладу руку ему на поясницу, чтобы удержать его на месте.

— Не двигайся, малыш. Мы не можем потратить сперму впустую.

Я прижимаясь к его анусу, и он вздрагивает, когда я слизываю каждую каплю.

К тому времени, как я заканчиваю, его голос становится хриплым, а член — все толще с каждой секундой.

Он вяло переворачивается на спину, его кожа покраснела. Он покрыт потом, а на лице застыло довольное оцепенение. Я облизываю губы, и его взгляд падает на них. Я не могу оторвать взгляд от его распухших губ.

— Ты меня поцелуешь? — спрашивает он осторожно, даже с надеждой."

"— Я всегда буду целовать тебя, малыш, — я падаю на него сверху, прижимаюсь к его губам, моя грудь давит на его мышцы, а наши конечности переплетаются.

Брэн приникает к моему языку, поглащает меня, пробует на вкус, пока перебирает мои волосы и путает их.

Поцелуй в лучшем случае небрежный, но это чертовски эротично. Я никогда не целовал никого после секса, но с Брэном это жизненно необходимо.