Ярар X. Война. Том II

Хоть я и понимал, что Патрокол мёртв, но это был его голос. С теми же рычащими звуками. — Как же вы все вовремя прибыли! — Он подошёл ко мне поближе, и взяв меня за подбородок, изучающе посмотрел на меня. — Наконец-то мы лично познакомились.

— Почему мы живы? — спросил я.

— А ты торопишься уйти в Стихию? Или может ты не рад, что я попросил по возможности взять твоих друзей живыми, или, — посмотрел на он Макарова, — относительно целыми?

Я промолчал, и когда на его лице появилась ухмылка, ко мне подошёл Аракс, и зажал мне челюсть. В его руке была склянка с какой-то фиолетовой жидкостью, и меня насильно старались ей напоить.

— Пей или я убью их всех! — прошипел Моисей, и в его руке появился стихийный клинок, который он приставил к горлу Меньшикова. Он висел ближе всех ко мне, и хоть мне было глубоко по… на него, я понимал, что после него Моисей убьёт следующего.

В камере все кричали. Эмери сыпала проклятиями. Макаров просил взять его… «Глупый старик,» — прослезившись подумал я. Остальные на их фоне меркли.

— Хорошо, — покорно сказал я. И когда склянка опустела, я спросил. — Что это было?

— Дурман, — ответил Моисей. — Он сделает тебя более сговорчивым. А это, — достал он второй флакон, — нейтрализует действие выпитого тобой зелья. Ждать целый месяц у меня нет никакого желания.

Его я тоже выпил подумав, что, если магия вернётся ко мне, я спокойно смогу избавить свой организм от действия дурмана.

После этого они ушли. В тот день магию я так и не почувствовал. Тогда я подумал, что это действие странных железных ошейников. Но учитывая, что магическое зрение у меня тоже отсутствовало, я не мог рассмотреть, что именно блокировало нашу магию.

Четыре раза в день ко мне приходил Аракс и спаивал мне дурман. На пятый, у меня появилась тяга к нему, и я сам начал ждать, когда придёт Аракс. Сын Моисея заметив моё выражение лица, с превосходством посмотрел на меня.

— Ещё немного, и за это, — потряс он перед моими глазами склянкой, — ты готов будешь убить даже собственную мать.

— Не дождёшься! — тут же ответил я.

— Сопротивляйся сколько хочешь, — выходя из камеры, сказал он. — Даже скажу иначе. Чем больше ты сопротивляешься, тем больше я буду получать удовольствие, когда ты сломаешься!"

"Я пытался узнать у Меньшикова и Исаврийского о том, чем меня поят, но они тоже были не в курсе.

Дальнейшее происходило словно не со мной.

А вечером я понял о чём говорил Аракс. Он не пришёл как обычно, и моё тело стало изнывать. Головой я прекрасно понимал, что меня подсадили на наркотик. И судя по всему на очень сильный наркотик. Меня прям всего выгибало, как мне сильно хотелось получить ещё. Меня пытались поддержать остальные. Но это были всего лишь слова. Они не приносили никакой пользы.