Японская война 1904. Книга 6

— Я сам не был в Инкоу, — продолжил будущий министр, — но туда заезжал мой друг, Дмитрий Борисович, и ваш город его тоже поразил. Это и строгость Санкт-Петербурга, и одновременно естественная свежесть улочек с вековой историей. Это и кварталы заводов, и места для людей. Есть рестораны, театры, клубы по самым разным наукам — и все это сделано для каждого жителя города. Даже для детей! Чтобы они могли учиться, отдыхать, заниматься спортом — словно это город, где к нам заглянуло будущее. Да, в конце концов, вы разделили улицы на машинную часть и пешеходную, и теперь не нужно тратить часы, чтобы проехать всего пару километров.

— Спасибо, — ответил я, пока еще не понимая, как все это могло повлиять на отношение Столыпина ко мне. А оно ведь точно изменилось.

— Сам по себе красивый город меня бы не впечатлил, — Петр Аркадьевич не заставил себя ждать с продолжением. — Утаить деньги от метрополии — это совсем не ново, как и сделать местечковое чудо, которое моментально обратится в фата-моргану, стоит только копнуть поглубже. Но я копнул! Ваши контракты, договора аренды… Все сделано предельно открыто, при этом никаких якобы копеечных сумм, как некоторые любят. Вы везде платите честные деньги, а с продуктов, что идут в армию из Китая, и вовсе ничего не берете. Скажу откровенно, я искал, кем бы вас заменить, но ни один торговец не смог предложить цену лучше. Больше, с половиной мне в карман — это каждый второй, но вот лучше — нет.

— И вы отказались?

— Родиной не торгую, — словно само собой вырвалось у Столыпина, и дальше тот продолжил уже спокойнее. — Также проверка выявила, что вы тратите на каждый объект больше, чем он приносит. Кстати, зачем?

Тяжелый пристальный взгляд уперся мне чуть выше переносицы.

— Я называю это инвестициями. То, что мы получаем сейчас — это крошечная часть от того, что может на самом деле дать эта земля. Но чтобы не упустить эту главную ценность, нужно честно вести свои дела. Тратить на людей, и они вернут все сторицей.

— Вами довольны маньчжуры, соседи из большого Китая стоят в очередь, чтобы оказаться в рядах ваших партнеров, корейцы — тоже. И единственные, кто вас терпеть не может — это наши родные чиновники, чьей жизни и песне вы так безжалостно наступили на горло.

— А вы в этом противостоянии готовы поддержать их или меня? — спросил я в лоб.

— Пока вы тратите и вкладываете свои капиталы в Россию, я буду за вас, — просто ответил Столыпин. — И, право слово, удивительно, что понять я это смог из-за сущей случайности, — он кивнул на Буденного и Славского. — Отчеты — это одно, а вот простые люди, которые говорят, что думают — это совсем другое.

— Значит, заканчиваем войну? — я протянул Столыпину ладонь.

— Заканчиваем, но… — тот не спешил отвечать.