Японская война. 1904 (СИ)

На вопросы отвечал складно, была температура, но вроде бы не слишком большая. В общем, пока шансы складывались в его пользу.

— Вячеслав Григорьевич, прошу, возьмите меня дальше с собой, — вместо вопросов, которые он уже успел задать своим сиделкам, Шевелев сразу перешел к делу. — Понимаю, что это не по уставу, но… Если будут осложнения, разве кто-то кроме вас сможет мне помочь?

Я тут же вспомнил, что нас сейчас ждет почти сто километров перехода до позиций у реки Ялу. Представил, как мы будем тащить человека после операции на ноге — тряска, жара днем, холод ночью…

— Вы не переживете дорогу, — я покачал головой. — Да и нет смысла рисковать. Если теперь что-то пойдет не так, то я уже не смогу помочь, а вам сейчас нужен покой и только покой.

— Значит, оставите, — взгляд доктора разом потускнел.

Захотелось пожалеть, но если жалость ведет к смерти — к черту ее. Оставив Шевелева в покое, я выпил кружку заново заваренного чая и принялся всматриваться в утренний туман, пытаясь разглядеть очертания Мукдена. Столица маньчжурской династии, что сейчас сидит на троне Китая, дом для сотен храмов и место веры для миллионов простых китайцев. Если у меня ничего не получится, то где-то через год тут случится последнее крупное сражение этой войны. И очередное поражение.

Неожиданно поезд остановился, так и не доехав до города. Я сначала подумал — опять беда, но нет, оказалось, просто очередная железнодорожная пробка. Несмотря на зимнее время и то, что из России в Маньчжурию проходило всего два с половиной эшелона в день, местные интенданты постоянно не успевали разгребать грузы вовремя. А что будет, когда потеплеет и заработает переправа через Байкал? А когда в сентябре запустят Кругобайкальскую железную дорогу?

Я увлекся и чуть не пропустил прибытие посланника от начальника 2-го Сибирского корпуса. К нам в вагон забрался подтянутый мужчина в яркой, недавно сшитой белой рубашке, сразу приметил меня и доложился:"

"— Штабс-капитан Клыков Никита Иванович, собирал в Мукдене пополнения для корпуса генерала Засулича, поступаю в ваше распоряжение!

Так я узнал сразу несколько новостей. Во-первых, мой 22-й стрелковый полк, как оказалось, должен был развернуться из двух батальонов мирного времени, но один из них был перенаправлен на формирование 31-го стрелкового и… Новичков у меня теперь выходило больше, чем у кого-либо. Начинаю подозревать, почему никто из самого 2-го Сибирского не захотел идти на эту должность[1] и почему генералу пришлось обращаться за помощью на сторону. Ну и, во-вторых, прямо здесь и сейчас нас должно было стать почти на две сотни человек больше. Причем солдат из них была в лучшем случае половина, и я, изучая переданные мне списки, с трудом сдерживал ругательства.