Японская война. 1904 (СИ)

Или есть? Я посмотрел на свои руки — они не дрожали.

— Вы знаете, что делать? — капитан Хорунженков, все это время удивленно следивший за моими действиями, не выдержал.

— Знаю, но… практики давно не было. Вообще не было, — поправился я. — А если я ошибусь, доктор умрет.

— Если вы ничего не сделаете, он точно умрет, — капитан пожал плечами. — Так что… С чем вам помочь?

И так просто он это сказал: если я — именно я — ничего не сделаю, он умрет. Тогда… Я окинул взглядом вагон — стерилизовать тут все перед операцией нереально, да и не нужно. Мы же стоим.

— На носилки его, те, что с ножками, и на улицу. Соберите вокруг них палатку и все внутри продезинфицируйте, — начал я, и народ засуетился. Вот и пригодилась паровая машина для карболовой кислоты.

— Ты! — я поймал за плечо фельдшера, что нашел жгут. — Как тебя зовут?

— Илья! Илья Генрихович Короленко!

— Короленко! — я кивнул. — Найди мне у кого-нибудь иглы для абдоминальных… для операций на желудке. Может, не у нас, а у кого-то в соседних вагонах будет.

— У меня есть, — успел подать голос Шевелев, которого как раз перекладывали на носилки.

Короленко тут же закопался в его вещи, нашел нужный футляр из красиво отделанного красного дерева, и я внимательно изучил его содержимое. Во-первых, иглы были уже хотя бы изогнутыми, а не прямыми. Хорошо! Во-вторых, толщина — даже не такая большая, как я опасался. Еще лучше! Значит, угадал, попросив набор именно для абдоминальных операций, которые в это время считались верхом науки. В-третьих, даже кончики игл были немного закругленными, чтобы не сильно травмировать ткани. Вообще прекрасно. Единственный минус — нитка отдельно, значит, придется ее продевать и делать проколы чуть шире, чем хотелось бы.

— Господин полковник, что тут происходит? — кто-то из поездного начальства, отвечающий за охрану, заметил нашу активность и оперативно заявился наводить порядок. — Срочно прикажите своим людям вернуться в вагон. Пути восстановят меньше чем через два часа, и мы продолжим путь.

— Вот эти два часа мне и понадобятся, — я спрыгнул с края вагона, прямо на ходу погружаясь в пучину ледяного спокойствия. — И чем загонять людей в поезд, капитан, — я оценил погоны своего собеседника, — лучше поставьте вокруг посты и отправьте разъезды, чтобы нас снова не расстреляли как в тире. Или вы забыли, что положено делать в такой ситуации?

Незнакомый капитан несколько долгих секунд играл кадыком, словно раздумывая, подсказать мне, куда идти, или не стоит. Но почему-то не решился. Запоздало пришло понимание, что при железной дороге достаточно аристократов, которые в любом звании могут устроить неприятности. Но капитан промолчал: как будто увидел что-то еще более опасное и решил не ввязываться. Опасное… И ведь я никогда таким не был.