Японская война. 1904 (СИ)

Поэтому он и активно включился в работу Безобразовских концессий в Корее, и искренне поддержал императора в его готовности следовать заветам прадеда. Место, где был раз поднят русский флаг, больше он опускаться не должен.

— Полковник Макаров прибыл по вашему приказанию, — доложил старый слуга, который прошел с наместником сквозь годы и три кругосветных путешествия.

— Проводите его ко мне, — кивнул Евгений Иванович, думая, как выстроить этот разговор.

С одной стороны, Макаров заинтересовал его еще когда генерал Засулич доложил о завербованных им корейцах: умение поставить себя с малыми народами говорило бывалому путешественнику о многом. С другой стороны, полковник был, прежде всего, военным, а значит, по умолчанию входил в орбиту Куропаткина и тех лиц, что представлял бывший военный министр. Впрочем, могло ли это говорить о личных политических взглядах Макарова? Вовсе нет…

Алексеев решил начать издалека.

— Что вы знаете о Ходынской трагедии, полковник? — спросил он, разжигая трубку и приглашая своего гостя пройти на балкон, с которого открывался вид на Ляоян.

— Коронация, больше тысячи смертей, трагедия… — осторожно ответил Макаров.

— Не стесняйтесь, говорите все, — подтолкнул его Алексеев, заинтересовавшись, испугается полковник или нет.

— Личная ошибка царя, которая принесла ему прозвище Кровавый, — его гость не испугался.

— Почему личная? — Алексеев ждал. — Раз мог царь лично предотвратить все эти смерти?

— Не мог, — согласился Макаров. — Но он точно мог объявить траур, а не идти в тот же вечер на прием к французскому послу и танцевать там три часа. Знаете, что писали об этом? Между русским и французским народами в тот день царь выбрал чужой.

— Вот с этого я и хотел начать наш разговор, — лицо Алексеева окаменело. — Трагедия, которая унесла больше тысячи жизней в мирный праздничный день, в итоге становится предметом интриг между ветвями дома Романовых.

— Что? — Макаров задумался.

— Та версия, которую вы рассказали, продвигалась Михайловичами, потомками Александра Михайловича.

— Сына Михаила Николаевича? Младшего брата Александра II?

— Все верно, атака на Александровичей, основную ветвь семьи, попытка снести с Москвы Сергея Александровича и ослабить личные позиции Николая II, — наместник чувствовал, что Макаров с непривычки поплыл, потерявшись в именах августейшей фамилии, но ему было важно, чтобы тот сам дошел до нужной идеи.

— Я понимаю, что борьба за власть была, есть и будет, — наконец, заговорил полковник, — но… Разве это отменяет личное решение Николая отправиться на французский прием?

— А вы вспомните, какие у нас были отношения с французами в то время.