Японская война 1904. Книга 6

Вроде бы не очень равноценный обмен, но, учитывая их не самые дерзкие запросы и выпавший из обоймы Путиловский завод, я эти обсуждения поддерживал.

— Ну как, они решились? — Огинский быстро просмотрел письмо от кого-то из агентов и снова повернулся ко мне.

— Они пишут, — я еще раз перечитал телеграмму, — что ничего не смогут сделать с волной, поднявшейся из-за смерти генерала Галифе. Доктор, — я повернулся к Слащеву, — вы же только что говорили, что с ним все в порядке! Или это устаревшая информация?

— Утром перед вами был в госпитале, — заволновался Игорь Иванович.

А я неожиданно все понял. Иногда новости, особенно если слишком старательно готовиться запускать волну по всей стране, могут опередить и само событие.

— Поручик! — я вскочил со своего места. — Срочно поднимайте дежурные отряды. Если французский генерал еще жив, вы должны взять его под охрану. Если нет — найдите убийцу.

Огинский тоже все понял и сразу же выскочил из штаба: за окном взлетела вверх красная ракета, а потом мелькнула отъезжающая машина. Все верно. Учитывая, что все знают, что стоит за красным кодом тревоги, дополнительные инструкции не нужны, можно не тратить время на связистов. А вот чем раньше Огинский доберется до места, тем быстрее поймем, что же на самом деле тут творится.

Мою машину тоже подали за считанные минуты, еще четверть часа заняла дорога до госпиталя, и вот я смог уже лично окунуться в атмосферу паники.

— Сгорел француз! — к Слащеву подбежал его заместитель. — Инфекция! Лихоманка! Теперь остальные больные с аппаратом требуют, чтобы его поскорее с них сняли.

— Тихо, — сказал я, и несмотря на то, что я даже не повысил голос, все суетящиеся рядом медики разом замерли.

— Николай Нилович, — я приметил Бурденко и обратился к нему. — Вот вы уже немало провели операций. Сколько времени нужно обычной гнойной инфекции, чтобы развиться и стать чем-то опасным для организма?

— От 6 до 24 часов, — выпалил тот, и простые вопросы очень помогли молодому доктору собраться.

— Есть ли при этом явные внешние признаки?

— Покраснения, припухлости, боль, — тут же выдал тот.

— А старший доктор видел пациента два часа назад, и все было спокойно. Так ведь, Игорь Иванович? — я посмотрел на Слащева.

— Все так. И в историю больного это записал, — тот тоже начал успокаиваться.

— Но разве это не может быть что-то другое? Все-таки новый аппарат, так никто раньше не делал! — кто-то снова попытался поднять панику. Надеюсь, люди Огинского успеют взять этого человека на заметку.

— Знаете, я успел повоевать, но какие бы разные пули и снаряды мы ни придумывали, раны всегда одинаковые. Так и тут: если бы это было заражение, то мы бы увидели его следы. Например, мог ли это быть столбняк?

— Нет, — спокойно ответил Бурденко.