Япона осень (СИ)

Свободно говорящий на русском Хир-Си теперь казался не только подарком небес, но и основным элементом пропаганды в пользу русского языка. Может, с тех пор как русский плавильный котёл народов работал в полную силу, и прошло уже не одно столетие, но даже сейчас видно было: он не пропал втуне и не погребён в глубине веков. Он и тут продолжает варить.

По пути нам довелось наблюдать за тем, как это работает. Например, какой-то араб долго не мог понять, чего от него хочет русский парнишка (само собой, на русском), а потом и вовсе потерял покупателя. А всё потому что какой-то негр подсуетился и продал то, что просили — сразу и со скидкой. Проводив злым взглядом и несостоявшегося покупателя, и конкурента, смуглый продавец серьёзно о чём-то задумался.

Во внешнем городе, надо сказать, пришлых было ещё больше. Навесами забили все террасы, окружавшие скалу, на склонах которой примостилось Алтарное.

Но больше всего людей виднелось на внешнем периметре, за деревянным частоколом. Глядя туда, можно было воочию узреть, что такое глобальное строительство — чего-то очень большого. К примеру, канала."

"Люди копали ров и насыпали вал. Копали везде, куда ни брось взгляд. Копали лопатами, палками, руками и волшебными пенделями бригадиров. Копали так, будто завтра уже не наступит. Впрочем, возможно, для многих из них завтра и вправду не наступит, если японцы придут к незащищённому городу.

Я на миг остановился, с восхищением оглядывая это масштабное строительное действо… И очнулся, лишь когда мои спутники успели пройти вперёд, обернуться и окликнуть меня. Пришлось ускорить шаг, чтобы догнать их. Впереди было много всяких разных дел.

Дневник Листова И. А.

Двести первый день. Вечерний гость.

День прошёл в суете и дожде. А ещё за этот день я дважды менял одежду, потому что всё, надетое на улицу, почти мгновенно намокало. Дождь прекратился только к вечеру, а в разрывах тучах замелькали красные обрывки закатного неба.

Народ уже привык рано ложиться и так же рано вставать. Поэтому никто особо у костров не засиживался, с темнотой разбредаясь по капсулам. Во всяком случае, те, у кого они были. В нашей группе теперь хватало и таких наёмных работников, кто жил под навесами.

Я, пожалуй, был одним из немногих, кто не отказывал себе в удовольствии, не торопясь, понаблюдать за закатом. Ставил у своей капсулы пластиковый стул, садился и смотрел в сторону моря. Обычно ещё заваривал себе травяную настойку из местного сбора. Чтобы не скучать.

Этот ежевечерний ритуал примирял меня с тем положением, в котором мы, люди, оказались. Это было что-то вроде сброса параметров после долгого дня. А для других членов группы — своего рода сигнал заканчивать рабочий день, раз уж даже начальство сидит и пялится в небо.