Посох двуликого Януса

Какой такой государственный секрет человек раскроет, если узнает, кем был его далекий предок? Но нет, просто так нельзя. Политика такая. И как ты собралась выходить из положения?

– У меня есть студенты, – улыбнулась Наяна. – А они старые. Поговорю с ними, может, они что-то расскажут.

Она действительно решила поспрашивать своих студентов из Госпрограммы. Самый старший, ворчун Тимур Валерьевич, наверняка много чего сможет рассказать, ему в двадцать четвертом году было уже двадцать шесть лет. Сергей Валентинович родился в 2004 году, в искомый период ему было двадцать. В принципе, все пятеро годятся по возрасту, но самые большие надежды Наяна возлагала именно на Сергея Валентиновича и еще на Екатерину Игоревну, самую молодую из них. Он – актер, и если сам слышал разговоры с мошенниками, то сможет передать их артистично и выразительно. Она – поклонница Федора Стражалковского и его книги и, наверное, с удовольствием постарается помочь и вспомнить все, что сможет. Кроме того, у нее память сохранилась намного лучше, чем у того же Тимура или, к примеру, у Анны Витальевны, которая моложе Тимура всего на год. Есть еще Александр Олегович, родившийся в 2002 году, он историк, но он такой серьезный, что Наяна, пожалуй, не рискнет обращаться к нему с такой ерундой, как мошенники двадцатых годов, он же специалист по внешней политике пятидесятых, ученый академического уровня.

Бутылку дорогого испанского вина они почти допили, Наяна чувствовала, что немного захмелела, и вдохнула поглубже, чтобы прочистить легкие и добавить кислорода в кровь. Воздух был тяжелым и влажным, собирался дождь, сумерки быстро наливались темнотой. Пора прощаться и ехать домой, пока не разразилась непогода.

Она притихла и молча смотрела на подруг. Ирада такая красивая, вся светится от счастья, уверена, что в семейной жизни ее ждут одни сплошные праздники. Мунира выглядит измученной, хотя никогда, ни разу за все годы, не пожаловалась, что ей трудно и она устала. Да, в быту, может, и не трудно, почти ничего не приходится делать самой, но детей ведь не превратишь в безмолвную послушную технику. Каждый требует внимания, у каждого свои запросы и потребности, капризы и вопросы, и за каждого болит душа. Даже сейчас Мунира сидит, не снимая визора, только сдвинула его вверх, на темя, и каждые две минуты опускает и проверяет, что показывает камера видеоняни и что там пишет девочка-бебиситтер, которую оставили с тремя маленькими детьми: все ли в порядке, не случилось ли чего. Ее любимые подруги, обеих Наяна знает с детства. Почему же ей вдруг стало так грустно?

– Лето закончилось, сегодня последний день августа, – задумчиво произнесла она. – Представляете, было время, когда школьники начинали учебу первого сентября.