Посох двуликого Януса

Ужин в семь, не опаздывай. Что тебе заказать, ребрышки или шейку?

– Ребрышки, – попросил Тимофей. – Только не из того дурацкого заведения, которое рядом с пирсом, ладно? У них повар совсем не умеет готовить баранину. Закажи из «Белой акации», там кухня лучше.

Он попытался вспомнить, куда засунул свои плавки, когда был здесь в последний раз два месяца назад. Показалось, что вспомнил, но в том месте их не оказалось, плавки нашлись совсем в другом шкафу. «Теряю внимательность, – с неудовольствием подумал Муратов. – Эти чертовы пашутинские деньги заняли все свободное место у меня в голове». Быстро переоделся, прихватил большое полотенце и спустился к морю.

Вода теплая, прогрелась за три месяца жаркого южного лета. Точными сильными гребками он рассекал небольшие волны, поворачивал голову на выдохе и больше ни о чем не думал. Нужно отвлечься, дать мыслям успокоиться, а подумать он успеет и во время полета, времени хватит. Бронируя билет, он посмотрел информацию о рейсе: из девяти пассажиров четверо летели прямо в столицу, остальные пятеро заказывали посадки в разных городах вдоль маршрута, предполагаемое время полета до конечного пункта с учетом посадок, остановок и взлетов – три часа десять минут. Вполне достаточно, чтобы мысленно проработать завтрашний разговор с Егором. А что до всего остального, то решение Тимофей Муратов принял уже давно: если история с деньгами прадеда будет выглядеть хоть на йоту сомнительно, он немедленно оставит государственную службу. Когда начнется кампания по выявлению «грязных» денег, связанных с коррупцией, до Муратова никому не будет никакого дела. Все его нынешние враги о нем позабудут.

И друзья, скорее всего, тоже. Но Муратова это заботило меньше всего.

* * *Историк Александр Олегович назначил Наяне встречу в девять вечера. Она надеялась, что удастся поговорить с ним пораньше: согласно расписанию, у этого студента обязательные мероприятия заканчивались в шесть часов, но Александр Олегович сказал, что будет работать с коллегой и освободится только к девяти.

Без трех минут девять Наяна стояла перед дверью его комнаты и ждала. Александр Олегович помешан на пунктуальности, опоздание даже на минуту вызывало у него неудовольствие, а если Наяна приходила чуть раньше, на лице старика появлялось выражение надменного удивления, которое при переводе в вербальную форму означало: «Что вы тут забыли?»

Из-за двери доносились голоса, историк и его гость о чем-то сердито спорили, несколько раз Наяне показалось, что она услышала слова «двуликий Янус», но поскольку она не знала, кто такой этот «Янус», то решила, что ошиблась. Взглянула на часы – у нее есть еще две минуты. Быстро достала из рюкзачка очечник, нацепила визор и негромко произнесла: «Янус».