Янтарь (СИ)

И я никак не понимаю, каким образом это связано с Молчуном или твоим отцом. И связано ли.

Боже, не дай ему распутать этот клубок моих эмоций!

Потому что все, что он сказал сейчас было настолько верным и правильным, что мои руки стали в миг холодными, и нервные кончики пальцев трусливо задрожали.

— В тебе слишком мало медвежьей крови, чтобы ты смогла самостоятельно почувствовать какая именно медведица вынашивает твою родную кровь. Но я не ощущал никого рядом в тот момент, когда ты оказалась у берлоги, значит, ты была одна.

Продолжал непривычно спокойно, серьезно и тихо Янтарь, не отпуская меня от себя, но обнимая так бережно, что совершенно не хотелось снова отбиваться и снова убегать от него. И от себя.

— …мой папа не был чистокровным, — наконец прошептала я, блаженно прижимаясь холодной от молчаливой паники и мокрой от слез щекой к его горячей груди и слыша, как стучит его храброе, доброе сердце. Так ровно, сильно. Словно даже этим он успокаивал меня и убаюкивал, — Не знаю, сколько процентов медвежьей крови было в нем, думаю, что ненамного больше, чем во мне. Хотя папа не боялся холода и был гораздо сильнее мужчин в нашем поселке. Мне сложно сказать, видя тебя… но когда-то он сказал, что его силы будет недостаточно, чтобы укротить медведицу даже в облике медведя.

Я чуть пожала плечами, делая это не потому, что мне было все равно, а от трещавших нервов, когда мне одинаково сильно хотелось рассказать Янтарю всю, не утаивая ни одного дня моей бесполезной жизни, и боясь сказать лишнего, чтобы он не связал все ниточки воедино, открывая правду, которая разрушит всё.

— Он нашел свою пару случайно. Медведица была ранена, возможно, попала в капкан и повредила себе лапу, но смогла выжить…не думаю, что в нашем лесу недалеко от поселка могло быть две медведицы, которые бы хромали.

Я скорее почувствовала, чем услышала, что Янтарь улыбнулся, и его ладонь опустилась на мой затылок, приглаживая непослушные рыжие пряди, словно я была маленьким несмышленым ребенком в его руках, которого он не мог отпустить от себя, не угостив вкусной конфеткой, которую припрятал.

— Ты поэтому знала, кого отслеживать, — выдохнул он в мои волосы, опираясь подбородком о мою голову, и прижимая к себе ближе, снова не спрашивая, а лишь подтверждая правду.

— Да… когда папы не стало, я боялась потерять ее из вида. Боялась, что не смогу найти, когда она заляжет в спячку.

— И сколько же ты ходила за ней, крошка?

— С осени, — я прикрыла глаза, словно лишь в этот момент почувствовала всю невысказанную усталость и страх потерять свою маленькую кровиночку, благодаря которой я продолжала бороться и держаться за эту жизнь, впиваясь в нее ногтями из последних сил.

Все те долгие холодные дни и ночи, когда у меня не было больше ни дома, ни поддержки.