Янтарь (СИ)

Он молчал, словно пытаясь впитать в себя каждую мою эмоцию, чтобы понять хоть что-то, но в конце-концов не выдержал и выдохнул в мою макушку:

— Что случилось с твоим отцом, детка?…Расскажи мне всё. От кого ты бежишь?

Почему гонишь меня, когда все твои чувства кричат о том, чтобы я остался и был рядом?

Во мне не было сил даже чтобы тяжело и протяжно выдохнуть, потому что я боялась что от любого моего лишнего движения я просто разрыдаюсь окончательно!

Слишком долго я несла этот груз в себе.

Слишком тяжелым он был, чтобы я могла расправить свои плечи под напором бед и горестей.

Но и рассказать ему не могла…даже если хотела этого больше всего на свете.

Чего боялась?

Его ненависти и разочарования.

Увидеть, как эти глаза теряют свое тепло и наполняются презрением, глядя на меня уничтожающе и яростно.

Я хотела его запомнить именно таким — теплым, верным своему слову, с блеском в глазах, в которых я была словно колючий лучик, не пугающим своим нравом, а лишь забавляющим его.

— Ягодка?"

"Для всех было бы лучше, чтобы он забыл эти вопросы и меня, и просто продолжал жить своей жизнью, но даже зная его всего пару дней, я уже сейчас могла понять, что так просто он не отступит, и мне придется попотеть и пораскинуть мозгами, чтобы он захотел уйти. Сам.

-..тебе нет необходимости знать это, — глухо пробормотала я, наслаждаясь всей душой и телом этим моментом наших неожиданных объятий, в которых было столько тепла и поддержки, что хотелось остановить время и позабыть о прошлом.

Если бы только это можно было сделать…

— Рано или поздно я все равно узнаю, крошка. Но хочу узнать это от тебя.

Я тяжело сглотнула, понимая, что от кого бы он не узнал, а в любом случае это изменит его отношение ко мне кардинально.

Он отвернется от меня, как только поймет и узнает.

Может, по этой причине нужно было все рассказать и проводить его глазами, полными грусти и боли, потому что едва ли после этого он захочет даже проходить рядом со мной…возможно даже захочет убить.

— Его ведь убили не Кадьяки.

Я вздрогнула, на секунду задерживая дыхание, оттого что Янтарь не спросил, а сказал так уверенно, словно знал это наверняка.

И пока я терялась и хлопала мокрыми ресницами, наверняка задевая ароматную кожу на его груди, мужчина продолжал гладить меня осторожно по спине, говоря так, словно уже все знал сам и просто делился своими мыслями, даже не прося их подтвердить, отчего кровь стыла в моих жилах.

Ведь он был прав.

— То, что ты чувствуешь к роду Кадьяков не достаточно разрушительно и сильно, если бы твоего папу убили именно они. Ты их боишься, осуждаешь за то, что они сделали, но твоя ненависть не настолько сильна, как твое саморазрушение…ты и грустишь и презираешь себя одновременно.