Янтарь (СИ)

И снова все замерли, затаив дыхание в полном восторге и каком-то благоговейном трепете глядя на то, как Карат с мягкой улыбкой и теплым взглядом опустился на колени перед Севером, протягивая ему малыша. который кряхтел в мехе, прислушивался и принюхивался к новому для него миру, что заиграл совершенно новыми красками и ароматами теперь, когда он больше не был в безопасном и уютном пузике своей маленькой отважной мамы.

Север был не просто растерян!

Он был напрочь сметён новыми чувствами при виде своего малыша — плода огромной любви, терпения и безграничной заботы, который сейчас мог взять в свои дрожащие руки и с недоуменной улыбкой заглядывая в любопытную мордашку, но глядя своими совершенно невероятными синими глазами с таким восторгом и гордостью, что я снова разрыдалась, повалившись на Янтаря и слыша за собой, что Лада тоже не сдержала эмоций.

То, с каким трепетом этот огромный смелый воин держал своего кроху в руках, было таким милым, что о суровости и язвительности позабыл даже вечная сосулька Лютый, который сгреб в свои ручища Злату, выдохнув протяжно и блаженно, словно груз всей земли только что упал с его широченных плеч.

Что уж было говорить про отца!

Казалось, что у нашего громкого, шумного и здоровущего Бера отнялись ноги и тело стало ватным, пока он продолжал сидеть у стены в том же положении, что его аккуратно посадили, прижимая к груди широкую сильную ладонь и смахивая скупые слезы.

Это была самая волшебная минута!

Самая трогательная и трепетная, и теперь казалось, что пережитый ужас и паника стоили того, чтобы сейчас вся семья была объята единым чувством безграничного непередаваемого счастья. словно было единым, большим, теплым существом с одним сердцем, что билось в унисон десятков горячих и верных сердец.

— Наш маленький упрямый воин, — улыбался Карат, помогая осторожно подняться Северу с пола с малышом в руках, чтобы растроганный и широко улыбающийся папочка смог показать их крепыша Мии, которая не могла двигаться и была совершенно без сил, но блаженно улыбалась, сияя своими ясными глазами, когда Север осторожно прилег рядом на кровать, положив малыша на грудь любимой, и утыкаясь лицом в хрупкое плечико девушки с огромной благодарностью и безграничной любовью, — Какое имя дадите Берсерку?

— Гранит, — прошептала Мия, на что Карат улыбнулся, вдруг опускаясь на колени перед кроватью и осторожно целуя кончики пальцев смущенной девушки со словами:

— Уверен, что он будет достойным, справедливым и мудрым воином, каким был его прадедушка."

"На смущенную и радостную улыбку Мии, мужчина подмигнул, отступая назад.