Янтарь

Такой же песчинкой была и моя жизнь, которая скоро сгинет в снегах и бескрайних лесах моего дома.

К обеду следующего дня мне казалось, что я начинаю просто сходить с ума от этих внутренних метаний!

— Я не люблю мёд!

— Две доски! Я просила тебя просто прибить две доски!

От него я сбегала много месяцев, боясь задержаться на одном месте больше, чем на несколько дней.

Уже выбежав радостно на порог и ёжась от холода и скрипучего январского мороза, я поняла, что сердце испуганно захлебнулось и сорвалось вниз застывшей льдинкой.

— Спасибо, — прошептала я. опуская голову и боясь, что сейчас слезинки закапают из глаз, падая прямо в снег под ногами и исчезая в нем, словно песчинки.

— Мама ждет.

— Что? Опять мама Зои зовет?

Все было как нужно.

— Ты нашла своего брата. Пришло время отдавать долги, — вдруг проговорил мужчина, останавливаясь напротив меня, и глядя спокойно и холодно на то, как я вздрогнула от звука его голоса — такого непривычно мелодичного и красивого для самой смерти.

Сколько же нужно было прилагать сил, чтобы говорить холодно и отрывисто, выражая все свое якобы совершенно настоящее недовольство.

Нежным, трепетным, чувственным, когда его губы скользили по моим не завоевывая, а пленяя своей чуткостью, но пробуждая в теле нетерпеливый гул.

Возможно, и я буду…

Берсерк так ничего и не ответил.

И, знаете, если откинуть мою ледяную панику. от которой пересохло во рту и посмотреть на него со стороны, не думая о том, что этот Бер живет с единственной целью — убить меня, можно было с точностью сказать. что он красивый.

Наверное, было совершенно не время рассуждать на эту тему именно сейчас, когда я понятия не имела, сколько мне осталось жить, но, черт побери, моя логика просто трещала по швам и никак не могла понять ничего, что касалось этого Бера!"

"-..не твоя, — прошептала я и это получилось слишком смущенно и как-то даже неуверенно, потому что словно только сейчас я поняла, как сама прижимаюсь к нему, обхватывая руками крепко-крепко за мощный горячий торс, и искренне наслаждаясь ароматом, который убаюкивал и успокаивал меня, вселяя надежду на то, что все может быть хорошо…стоит лишь довериться. Один разок. Может в этот раз все будет иначе?

Он был моей смертью.

Было страшно до полного онемения стоять перед лицом своей неминуемой погибели, не понимая даже того, кинется ли он на меня сразу, или даст возможность объяснить хоть что-нибудь.

Я и сейчас знала, что нужно делать и как себя нужно вести, чтобы не попасть в лапы хищников, вот только теперь я не могла положиться на кого-то, кроме себя самой и моей ограниченной силы…

С этими словами я демонстративно вернулась к своему занятию, принявшись снова греть воду, делать молочную смесь, а еще вид, что мне совершенно не интересно ушел Янтарь или остался.