Янтарь

Пытался укусить медведицу, когда я откинул ее от сына, чтобы она не успела навредить ему, даже не смотря на то, что едва дышал после рождения с забитым носиком и ртом.

Что уж было говорить про отца!

Распластавишь на кровати, и сжимая в кулачках клочки своей одежды, она была в агонии, стараясь не кричать и не пугать малыша и Севера, держась изо всех сил не то в беспамятстве, не то в обмороке белее снега, и кусая губы в кровь, но не в силах открыть своих ясных глаз.

— Ну-ка, цыц, сопля!!!

И лишь Гром держал себя в руках, в данный момент сосредоточенный немного на ином, когда рявкнул. рассматривая Карата напряженно и недоверчиво:

Мужчина буквально массировал животик, словно пытался своими прикосновениями утихомирить карапуза и не дать ему совершить роковую ошибку, которая будет стоить его маме жизни, пока я глотала желчь и пыталась собраться с мыслями.

— …если Север сейчас спуститься вниз, то последний куплет допеть они не успеют!

— Ты веришь мне?

Я испуганно покосилась на Лютого, который клацнул своими клыками от злости и ярости, когда я была уверена на все триста процентов, что если бы ситуация была иной, он бы не задумываясь кинулся в свои земли, сколько бы времени это у него не заняло, чтобы найти и жесткого наказать каждого обидчика своего милого младшего брата, даже если малыш уже давно вырос, и стал тем самым великим воином и опорой для отца и брата, как и обещал.

Я подпрыгнула на полу, лишь в эту минуту ощутив, как сильно сжимаю руки Златы в своих ладонях, и как задыхаюсь от спез, но дрожащие ноги не держали меня, а комната стала расплывчатой пеленой, словно паутиной, не пускающей вперед.

Злата с нескрываемым восторгом и любовью посмотрела на своего прекрасного белокурого мужа. думаю, ярче всех нас представляя его совсем крошкой в руках своего отца, но уже такого «клыкастого».

Первая струйка крови потекла на мокрые от пота мучающейся девушки светлые простыни, когда я коснулась кожи ножом ровно в том месте, где показывал Карат, не дыша и боясь даже подумать о том, что будет потом.

Каждая мучительно долгая секунда была словно смерть!

Особенно учитывая тот скромный факт, что по настоящему петь умел только Карат, а все остальные его яростно поддерживали кто как умел, но зато от всей медвежьей души и теми самыми ушами, по которым стадо медведей еще в глубоком детстве пробежало!

То, что Карат нахмурился явно было не самым лучшим признаком, когда мое сердце, сделав передышку лишь на пару ударов с появлением старшего из Кадьяков снова забилось глухо и истерично в ожидании неминуемой беды.

— Кто тронет настойку на орешках, вырву руки и вставлю в жоп….

Заберите Севера, и уведите его из дома.