Янтарь

Думаю, сделал бы не сдерживая собственного удовлетворения, упиваясь кровью, паникой и болью тех, кто посмел посягнуть на святое и то, что принадлежало ему одному, но и сейчас он не торопился утопить лес в крови, даже если его дыхание изменилось, став звериным, и бархатно черный зрачок уменьшился до едва видимых размеров, показывая, что зверь рвется на свободу.

— Лучше отправляйтесь в дальнюю деревню. Там вас никто не знает, да и парни Сумрака держат ситуацию под контролем и не докладывали ни о чем странном. К тому же Тайга будет поблизости и сможет помочь в случае непредвиденных ситуаций.

Не осуждающим, нет.

В тот момент вместе с желанием найти дубину побольше и заехать каждому по лобешнику для быстроты понимания, меня посетила мысль о том, что две истины в этом мире были абсолютно верными!

За то, что он сделал с нашим родом, даже если именно Север меньше всего был виновен в происходящем.

— А рубашек полно у Нефрита, его и раскулачим!

Такого не ожидал никто, включая прихвостней только что убитого мужчины, чья кровь окрасила кору дерева в багрово-красный. разбрызгиваясь на белоснежном снегу россыпью алых капель.

— Мой дом близко! Бежим скорее!

— А ты беги в их дом и зови всех ко мне! Быстро!

Смех и шутки закончились неожиданно, когда главарь все-таки видимо устал совершать полеты и вылезать из очередного сугроба униженный и пристыженный в глазах своих нерадивых соратников, и решил сменить тактику своих тщетных нападений, теперь понимая, что Севера ему никак не победить и даже особо вреда не причинить. как бы он не пытался махать кулаками и хвататься за самого Кадьяка.

Никаких странных пристрастий в еде, вроде акулы с ананасом…

— Что ты сделал?

Гром даже бровью не повел на дружеский совет, еще до этого прекрасно доказав, что никого не боится и не собирается идти на поводу у отца, обернувшись, когда на поляну в буквальном смысле ворвался еще один мужчина, словно бешеный рысак, летящий во всю свою силу, отчего по обе стороны от него поднимался столп снега в несколько метров, еще долго кружа в воздухе, и оседая серебряные снежинками, отливающими драгоценным светом в лучах солнца.

Последний дрожащий парень, совсем молоденький, упал на колени перед Громом, с тела и одежды которого стекали потоки крови, склоняя перед ним голову в ожидании своей страшной болезненной смерти, что настигла по очереди каждого из шайки, видимо не в состоянии даже кричать.