Янтарь

и в коридоре столпились растерянные и взволнованные Беры, которых Янтарь вероломно растолкал, чтобы прочистить дорогу и увидеть, что крошка Мия сидела на коленях бледного Севера на первый взгляд в полном порядке, но почему-то со слезами в своих больших голубых глазищах.

— Да.

— Тебе еще не надоело, белка-летяга?

Они считали себя крутыми парнями, которые наводили ужас на округу тем, что запугивали простых людей, отбирая у них все, что только могли найти, насилуя ни в чем неповинных девушек и бросая их в лесу едва живых, но на самом деле были не чем иным, как отбросами процветающего когда-то рода Бурых. не достойными своей медвежьей крови.

Сразу видно, что Кадьяка они видели перед собой впервые, и жизнью еще научены не были!

— Об этом собирался говорить ваш старик? — буркнул Гром в ответ, на что Янтарь хохотнул, чуть подмигивая:

— В дальнюю деревню. За слоником.

— Мой род больше не будет врагом твоего рода, Гром, — серьезно и от всей души проговорил Север, глядя во мрачные глаза нового правителя открыто и проникновенно, — Пришло время всем нам объединиться ради спасения семьи Берсерков.

Гром откинул парня от себя в сугроб, не глядя на то, как тот бледный и не верящий своему неожиданному счастью, барахтался судорожно в кровавом снегу, пока не выполз, унося ноги так быстро, как только мог

— Малыш проснулся?"

"Янтарь скривил в ответ губы, не в силах сдержать в себе все те эмоции, которые были и в моей душе — полную неприязнь и омерзение к тем. кто был нашей крови — пробасив в ответ:

Гром оставлял после себя кровавую дорогу на снегу, словно красную ковровую дорожку, которую расстилают для королевских особ — огромный, величественный, суровый, но чертовски справедливый.

Даже я слышала, как колотиться его сердце — болезненно, судорожно и в страхе потерять смысл своей жизни, который он прижимал к себе так неистово и испуганно, словно пытался забрать боль Мии и отдать свою силу.

Как не представляла и того, что среди рода Бурых могут быть такие отморозки, когда именно мы считались самым в прямом смысле человечным из всех остальных родов Берсерков.

— Если слоник розовый, то ждем девочку, — хмыкнул Лютый где-то за спиной Янтаря с явной долей облегчения, — Это хороший знак, принцесса лесов, ты зря плачешь, девочка.

И это меня очень радовало, даже не смотря на тошноту от запаха крови и попыток не смотреть за спину Грома.

Мужчины о чем-то приглушенного переговаривались — мягко и спокойно, отчего состояние неги можно было ощутить почти физически, и всё вокруг было таким волшебным и умиротворенным, что казалось, что просто не может ничего случится в эту минуту.