Янтарь

Ощущая, что сдерживать волну кусающего тепла мое тело уже просто не в состоянии, я глухо застонала, позволяя себе вознестись на самую горячую точку мира, откуда можно было падать долго и блаженно, содрогаясь от спазмов, и чувствуя себя так раскованно и легко, что этому состоянию невозможно было дать названия и определения, особенно когда и мой Берсерк содрогнулся в унисон со мной, и тугие вены на шее вступили сильнее, оттого что он запрокинул голову, закрывая яркие золотые глаза и выдыхая протяжно и со стоном.

— Он ни от кого не прячется! И если он вам так нужен, то ищите сами!

— Это было…

Мое тело, моя душа, мои мысли предали меня, утонув в ощущениях таких ярких и обжигающих, что я задыхалась. впиваясь в подушку под головой Янтаря своими ноготками, изо всех сил стараясь, чтобы из моего рта не вылетело не единого звука, пока за стенами спокойно продолжали ходить и жить своей жизнью пара десятков Берсерков всех родов и возрастов, не представляя даже, что происходило в спальне Янтаря — того, кто должен был сладко спать и набираться сил после всех испытаний и перенесенной боли!

Я рухнула на ближайший стул, как только его высоченная плечистая фигура скрылась в коридоре, судорожно выдыхая и тяжело закрывая глаза.

— НЕ СМЕЙ! Даже заходить сюда не смей!

— Кстати, я забыл сказать сразу: если побеждаю я, то Тайга рассказывает, где прячется последний живой сын Короля Бурых, за которым она присматривала долгое время по приказу его отца, — все так же сладко и хитро промурчал Карат, улыбаясь на взбешенный взгляд Тайги, когда девушка рыкнула соскакивая с земли следом за Звездой:

— Входить не буду. Но и я хочу.

— Ну, всё, всё! Успокойтесь оба! — вмешался Сумрак, судя по голосу, когда я застыла у порога зала, не смея войти в него, даже если остальные Беры, помимо старших, были тоже там.

Мой Бер с золотыми глазами сладко сопел на своей кровати, даже закинув здоровую руку за голову, а Молчун вел себя покладисто и тихо в кругу братиков и сестренок под защитой Беров сразу всех четырех родов!

— Еще спрашиваешь! — ахнула я, чувствуя, как сердце радостно встрепенулось и понеслось галопом, опережая мысли и логику, что вероятней всего, в таком состоянии Янтарю стоило быть одному и набираться сил в крепком здоровом сне, — Я не буду ему мешать! Честное слово!

Очевидно, заметив мой взгляд и попытку спрятаться задрожавшие пальцы за спиной в кулаках, Тайга чуть склонилась ко мне, прошептав:

Теперь не было никаких сомнений.