Янтарь

Ощущала эту убивающую беспомощность, когда понимала, что не могу сделать ничего, чтобы облегчить эту боль тому, кого любила незаслуженно и горячо всем своим израненным сердцем, что обливалось кровью. моля о пощаде.

Девушка плыла, словно белый лебедь среди сугробов выше нашего роста по какой-то тонкой протоптанной дороге к известной только ей одной цели, не говоря мне ни слова и даже не оборачиваясь.

Утопая в слезах и своем горе, я не сразу ощутила, что Злата села рядом со мной прямо на пол, не пытаясь прикоснуться, и молча какое-то время, словно ждала, когда я утихну и смогу услышать ее приглушенный красивый голос.

Я осталась на пустеющей кухне и после ужина в желании остаться одной и прийти немного в себя после этого сумасшедшего дня. тяжелее которого эмоционального не было еще до этого ни одного, за исключением дня, когда умер папа.

Каждое слово Златы отпечаталось на моем сердце, проникло в меня, словно спасение, окрыляя верой и уча быть такой, какой я должна была быть, но как бы я не отгораживалась от раздирающих в клочья эмоций Севера, а ощущала кожей его панику и ярость, видя еще и то, как дрожат кончики пальцев Златы, даже если она стояла прямо, серея на глазах оттого, что понимала все происходящее, не в силах что-то изменить.

Никто не пытался дать ошалелому мужу хотя бы подзатыльник, не говоря уж о том, чтобы огреть от всей души чем-нибудь потяжелее!

— Ужин готов! — крикнула из кухни мама Зои, разбавляя уютом и покоем напряженную обстановку, когда отец шумно выдохнул, хлопнув себя по бедрам и пробасив:

Вот только кровь снова отхлынула от моего лица, когда мои глаза сразу же отыскали бледную Злату, которая даже сейчас продолжала сидеть безмолвным изваянием — прекрасная, утонченная, белокурая, словно ангел…и такая безжизненная, что я судорожно втянула в себя воздух, будто получила удар под грудь такой силы, что весь кислород вышел из меня в одну постыдную секунду.

— О! Девчонки! — радостно улыбнулся мужчина, странно сверкнув зрачком в полумраке, отчего я удивленно захлопала глазами в первую секунду решив, что мне просто привиделось, но когда это повторилось, то растерялась еще сильнее даже если он весело подмигнул.

Все взгляды были направлены на нее, но думаю, что это все было бы бесполезно, если бы не Сумрак, который вдруг медленно и очень аккуратно поднялся с дивана, находясь рядом с отцом и Каратом, словно этим самым лишний раз доказывал, что любое резкое движение или неправильное слово только спровоцирует черную огненную кровь истинного Кадьяка. которые, по рассказам моего папы, не отличались выдержкой и терпением.