Ян (не) для Янки

Ян

Ненавижу больницы! Сосредоточение боли, разрушенных надежд и слёз! Этот запах ни с чем не сравнимый, потухшие взгляды пациентов и ощущение обречённости!

Но больше всего прочего я ненавижу неизвестность, которая неизбежно окутывает тебя в этих мрачных стерильных коридорах!

– Вы куда, молодой человек? – скрипит седовласая женщина на входе.

– Филатова Александра привезли к вам сегодня ночью, – бормочу впопыхах, резво прорываясь вперёд. – Я брат его.

– Да хоть сват, – ворчит та совершенно равнодушно и перекрывает шваброй мой порыв. – Без бахил не положено!

Цербер в голубом в цветочек халате вытаскивает из кармана пару синих шуршащих комочков и передаёт мне.

– По коридору налево…

– Ага, спасибо! – на ходу натягиваю бестолковые бахилы."

"– Да погоди ты, прыткий! – кричит тётка в спину. – По коридору налево – лифт. На третий поднимайся…

Но я не слышу. Ничего не слышу. Возле окна замечаю полупрозрачный силуэт Яны и замираю. Девчонка стоит ко мне спиной и тонкими пальчиками сжимает край видавшего виды подоконника.

Мне потребовалось несколько часов, чтобы найти адвоката и доехать до этой забытой богом больницы в соседней области. Не знаю, что делал в этих краях Фил и тем более не верю в то, что произошло, но сейчас единственное, что хочу, – это обнять свою Янку и пообещать ей, что всё будет хорошо.

– Даяна, – зову тихо, чтоб не спугнуть.

– Ты приехал? – она мгновенно оборачивается. Губы поджаты, глаза – красные от слёз и наполнены страхом. Моя девочка переживает в этих стенах не только за Фила, но и едва совладает с собственными монстрами, что сейчас лезут в её душу из прошлого.

– Я не верю! – бормочет еле живым голосом. – Он не мог! Слышишь?

Позабыв про обиды и дурацкую правду, Яна срывается с места и сама подходит ближе, а я без лишних слов прижимаю её к себе.

– Мы во всём разберёмся, Янка! Клянусь!

Её всхлипывания разрывают душу, а боль, так некстати смешавшись с собственными переживаниями прошлого, отдаётся громовыми раскатами по телу.

– Как ты? – ладонями убираю с родного лица спутанные пряди волос.

– Мне страшно, – признаётся робко, шмыгая носом, и беспомощным котёнком жмётся к моей груди.

– Не бойся! – как же мне хочется забрать её страхи себе. – Он жив! Это главное! А с остальным разберёмся! Веришь?

Яна несмело кивает, а я опасаюсь её задушить, всё сильнее и сильнее прижимая к себе.

– Ты видела его? – спрашиваю спустя несколько минут, когда дыхание девчонки немного выравнивается.

– Да, мельком, – бормочет в моё плечо. – Я врачам сказала, что его невеста. Они пустили, но Сашка без сознания тогда ещё был. А потом полицейские меня выгнали.