Ямщина

— Понимаю, понимаю… Пытаетесь уяснить — откуда ветер дует и почему вы здесь оказались? — Воротынцев пожевал губы и продолжил: — Я объясню. Оказались вы здесь для того, чтобы ответить на следующие вопросы: как и при каких обстоятельствах сбежали с каторги, как и при каких обстоятельствах вы встречались после этого с полковником Нестеровым, как и при каких обстоятельствах снова оказались в Томске, а затем и на заимке? Ну-с, начнем отвечать?

— Спросите лучше у самого Нестерова, вы с ним, как я понимаю, по одному ведомству служите.

— Я у вас спрашиваю! — повысил голос Воротынцев.

— А вот кричать на меня ни в коем случае не надо. У меня от крика, знаете ли, голова болит, и я тогда ничего не соображаю. На вопросы отвечать не буду.

— Перестаньте фиглярничать, Щербатов! Или вам так хочется на каторгу? Она вам обеспечена. С большим довеском!

Петр посмотрел на Воротынцева, словно хотел запомнить его рассерженное лицо, и отвел глаза в сторону. Увидел, что в переднем углу кабинета висела маленькая иконка Спасителя и, невольно перекрестившись, молча взмолился: «Господи, сколько мне еще мытариться?!»

— Эй, кто там?! — закричал Воротынцев. — Зайди быстро! — в дверях тут же вырос городовой, грозно сдвинул большие, пышные усы. — Этого — в одиночную камеру, под особый догляд! — и уже в спину, когда Петр перешагнул порог, Воротынцев крикнул: — Запомни, Щербатов: все, что мне надо, — вышибу!

Петр не обернулся, подталкиваемый все теми же городовыми, которые его арестовали, покорно пошел туда, куда его повели, — опять в неволю.

Камера оказалась узкой, как пенал, с узкими же нарами, намертво прикрученными к стене, с высоким зарешеченным окошком, сквозь которое даже через грязное, почти черное стекло весело ломился солнечный луч, ложась неровной полосой на пол. Петр наступил на него и долго стоял, покачиваясь, пытаясь примириться с новым своим положением.

«Почему же меня сразу не взяли? Ведь могли взять еще там, на заимке? Столько прошло времени… Значит, за это время что-то случилось?»

30

Да, Петр Алексеевич Щербатов не ошибся. Случилось…

Полковник Нестеров почти всю ночь не спал. Едва лишь начинал задремывать, как ему лезла в голову всякая чертовщина, от которой он хотел отмахнуться обеими руками, но руки не шевелились. Он вздрагивал, просыпался, пил холодный чай, курил и, зная, что предстоит тяжелый день, снова ложился, заставляя себя заснуть.