Ямщина

Поднялся из-за стола, широким жестом указал полицмейстеру на дверь. Тот вышел, словно побитый.

Сергей Николаевич прикрыл за ним дверь, повернулся лицом в передний угол, где висела маленькая иконка Спасителя, и перекрестился. Больше он уже ничего не мог сделать для пристава Борового, только попросить: «Господи, помоги ему!»

Штабс-капитан жандармского корпуса Сергей Николаевич Воротынцев до недавнего времени находился в непосредственном подчинении полковника Нестерова, судьба которого была уже предопределена: без всяких намеков, ясно и четко, тому было сказано, чтобы он готовился в отставку. Причины такого недовольства тоже были ясными и четкими: обезглавленное Щербатовым «Освобождение» возродилось почти мгновенно, как сказочное чудовище. Новые люди, вставшие во главе организации, признавали только одно — террор. Они же ввели новое понятие — экспроприация, что на языке членов организации звучало так: эксы. При удобном случае грабили банки, не брезговали под угрозой револьвера вышибать деньги из столичных богатеев. Действовали при этом нагло, расчетливо и выскальзывали из рук правосудия, как налимы. Дошло уже до того, что они организовали на Урале нападение на тюремный этап и смогли освободить нескольких арестантов, следы которых отыскать так и не удалось.

Постоянно пополняя свою казну все новыми и новыми средствами, «Освобождение» выползало из столицы, его ответвления появлялись в губернских городах — зараза ползла и ширилась."

"В какой-то момент в организации возникла в очередной раз история неудавшейся экспедиции в Мариинскую тайгу, и тайный курьер «Освобождения» снова был отправлен в Каинск, к Цапельману. Об этом Нестерову удалось узнать от своего агента. От него же через некоторое время поступило новое сообщение: после возвращения курьера также тайно отбыла в Сибирь самая опытная и решительная боевка организации из пяти человек во главе с неким Крамским. На месте к ним должны были присоединиться люди, завербованные Цапельманом.

На этот раз, помня прошлые неудачи и прекрасно понимая, что это его последний шанс, полковник Нестеров решил действовать наверняка. И для этого откомандировал в Сибирь опытного Воротынцева с одним-единственным наказом: «В средствах не стесняться!» Главная надежда на успех операции возлагалась на то, что для Цапельмана и для боевки «Освобождения» необходимо было бросить наживку. И чем правдоподобней она будет выглядеть, тем больше надежды на успех. Все пригодилось и пошло в дело: тетрадь Гуттенлохтера, рассказ Щербатова — ничего не пропало из поля зрения Нестерова.

Воротынцев, благодаря стараниям полковника, получил самые широкие полномочия и действовал без оглядки, прекрасно зная, что победителей не судят.