Яков. Воспоминания (СИ)

Городовые поверили и послушно подошли ближе.

— Что же Вы делаете, Яков Платоныч, — негромко, но очень горько сказал Коробейников.

— Все хорошо, Антон Андреич, — сказал я ему с максимальной убедительностью, — и совесть Ваша будет чиста. Вся вина за побег на мне. Оружие на стол кладите, — приказал я городовым. — Оружие на стол, я пристрелю его!"

"— Опомнитесь, я прошу Вас, — прошептал Коробейников. — Что ж Вы делаете, Яков Платоныч, что же Вы делаете?

Тебя спасаю, дурень! И себя заодно. Меня ночью Жиляев в камере удавит, а ты ведь не остановишься, ты копать станешь, не понимая, во что ввязался. И погибнешь ни за грош. А я этого не хочу.

Городовые сложили пистолеты и уставились на меня в ожидании.

— Открой, — велел я тому, кто был приставлен к клетке и оставил свой пост. Он подошел и загремел ключами. Я отступил на шаг, позволяя двери открыться, но мой револьвер был по-прежнему нацелен на Коробейникова.

— Одумайтесь, — снова попросил меня Антон Андреич. В его глазах, устремленных на меня, была такая боль, что мне страшно стало. — Что же Вы делаете, Яков Платоныч!

— В камеру все, — велел я городовым, переводя на них револьвер. — В камеру!

Они послушно зашли в камеру, и Коробейников тоже.

— Одумайтесь, Яков Платоныч! — уже просто взмолился он.

Я запер камеру и аккуратно положил ключ на стол.

— Котелок, Коробейников, — попросил я его, вспомнив, что оставил этот предмет гардероба на скамейке.

Он молча подал мне шляпу, глядя на меня с немыслимой обидой и болью.

— Все к лучшему, — улыбнулся я ему, пытаясь хоть немножко подбодрить. — Зла не держите.

Антон Андреич ничего не сказал мне в ответ, лишь смотрел с укором. Ничего, я потом все ему объясню. Теперь я еще больше, чем раньше, обязан выжить, чтобы была возможность оправдаться в его глазах, чтобы этот мальчик с удивительно чистой душой не остался жить с мыслью, что его старший друг и учитель оказался предателем и подлецом.

Покинув управление, я направился прямиком в трактир. Это вряд ли кому могло прийти в голову, зато я за малое время разжился там картузом вместо котелка и плащом, скрывающим силуэт моего пальто. Теперь меня можно было узнать лишь заглянув в лицо, а такой возможности я никому давать не собирался. Надвинув пониже капюшон и запахнув плащ, я направился на квартиру. Оба филера уже были там и ждали меня. А с ними меня ожидало страшное известие: Анну Викторовну снова похитили. Куда она шла, Жук, сопровождавший ее, так и не понял. Но на улице к ней подошел человек, судя по описанию, магистр адептов, и усадил в коляску. Это и сбило Жука с толку, то, что Анна села сама, не сопротивляясь. Видимо, мерзавец снова опробовал на ней свой гипноз. Филер добежать не успел, коляска рванула с места и скрылась. И где теперь искать Анну Викторовну, было не понятно.