Яков. Воспоминания (СИ)

Я показал девушке две трости, свою и мазаевскую.

— Какую из них?

— Эту, — служанка без тени сомнения указала на трость Мазаева.

— И что было потом?

— А потом я видела, как госпожа Громова взяла ее и ушла.

Громова побледнела, хотя, казалось бы, дальше и некуда:

— Я хотела отнести ее господину Мазаеву!

Слабая увертка. Совсем слабая. Еще чуточку, и …

— А куда направилась госпожа Громова? — четко и ясно спросил я у служанки.

И так же твердо, без тени сомнения, девушка ответила:

— Пошла к реке. Я так еще удивилась…

Смотреть на Громову было уже страшно. Искаженная белая маска вместо лица. Осталось закончить.

— Полагаю, дальше все ясно. Госпожа Кулешова была найдена мертвой у реки. И убита она была вот этой тростью. На ней ее кровь.

И я положил трость на стол, прямо перед Громовой.

Она не отшатнулась. Она не смотрела ни на меня, ни на трость. Только на Петра Миронова. А он смотрел на нее. С ужасом.

— Ты предал меня! — Громова закрыла лицо руками и разрыдалась.

Сделано. Она сломлена и более сопротивляться не станет. Мне осталось лишь закончить историю, чтобы ни у кого не осталось вопросов:

— Господин Миронов предал Вас пять лет назад, когда оставил Вас и увлекся Екатериной Саушкиной. Простить предательство Вы ему не смогли. Но и забыть его не смогли. Поэтому и решили избавиться от соперницы. Но господин Миронов уехал. И вернулся в город лишь пять лет спустя. Но опять же не к вам. На этот раз он влюбился в Татьяну Кулешову.

Муж Кулешовой схватился за сердце.

Семенов сидел, уткнув глаза в стол.

Анна вышла, не в силах, видимо, даже слушать этот ужас.

Громова больше не возражала мне. Она рыдала.

И тут заговорил Петр Миронов:

— Я умолял Татьяну уехать вместе со мной. Боялся, что кошмар повторится.

Он стоял, держась за спинку кресла, и, кажется, даже пошатывался слегка. Ужас открытия раздавил его окончательно.

— Так вот почему Вы придумали весь этот спиритический сеанс с нелепым предсказанием о смерти? — спросил я его.

— Я думал, это ее испугает. А вышло… совсем иначе… — он отвернулся к окну.

А я вновь переключился на Громову:

— В тот вечер Вы видели, что господин Мазаев забыл трость, взяли ее, спустились к реке, где и нашли жертву. Вы арестованы, госпожа Громова, по обвинению в двух убийствах, Татьяны Кулешовой и Екатерины Саушкиной.

В комнату вошел жандарм и встал за спиной у Громовой.

И лишь тут она отвела руки от лица. Слез на лице не было. И смотрела она вновь лишь на Петра Миронова. Смотрела с горькой, обвиняющей кривой улыбкой:"

"— Ты доволен? А все могло быть иначе! Тебе просто нужно было любить меня! Как я тебя!

Петр Миронов стоял, не в силах отвести взгляда. Он был белее снега. Ничего, он это переживет.

Я дал приказ увести Громову. Гости начали то ли расходиться, то ли расползаться по углам.