Ядовитое жало

Он уже думал о другом, его все сильней и сильней охватывало тревожное чувство. Версия Высоцкого была очень удобной и успокоительной для начальника разведки, и он невольно начал было привыкать к ней. В самом деле, все очень складно получалось: был в отряде шпион Чернецкий, проштрафился этот самый Чернецкий перед своим шефом и из страха, что шеф его уничтожит, покинул отряд, бежал куда глаза глядят, не успев использовать те снотворные таблетки, какие он выменял за сапоги у фельдшера! Но Чернецкий вернулся из самовольной отлучки, загадочная история с таблетками прояснилась полностью, версия начальника штаба лопнула как мыльный пузырь. Значит, все надо начинать сначала, а чертов агент разгуливает где‑то рядом, словно надел шапку–невидимку. Впрочем, «сиамские близнецы» неспроста появились в отряде. Один из них послан на связь…

14. «Прочесть после смерти»

«Товарищи, эти строки прошу прочесть после моей смерти…»

Москалеву показалось, что кто‑то подходит к нему сзади, и, испугавшись, он быстро оглянулся. Нет, никого близко не было. Место он выбрал укромное. Тут у небольшой лесной полянки его никто не мог потревожить. Он сидел на пеньке, над головой лопотала листвой осинка."

"Поправив на колене листок бумаги, Валерий продолжал прерванное занятие, тщательно выводил огрызком чернильного карандаша каждую буковку: «Я не хочу, чтобы моя злая тайна ушла со мной в могилу. А могила ждет меня. Такие, как я, не должны ходить по земле. Смерти не боюсь, я сам ищу ее. Боюсь только позора. Поэтому хочу, чтобы вы после моей гибели знали всю…»

Москалев не дописал фразы, так как в этот момент кто‑то подкрался сзади, закрыл мягкими ладонями его глаза, и девичий голос проворковал над ухом:

— Угадай!

У Валерия перехватило дыхание: Оля! Нашла‑таки… Охваченный страхом, он торопливо схватил пальцами лист, скомкал его и лишь тогда разнял руки девушки.

Он не мог унять нервную дрожь и сказал как бы в оправдание:

— Испугала…

— А что ты писал? Письмо? Кому? — девушка заметила состояние Валерия, но не поняла причины его волнения. Ей хотелось растормошить его, развеселить.

— Кому надо, Оля… — сухо сказал Москалев и поднялся с пенька.

— Родным? Девушке? —Оля притронулась к его локтю.

— Отстань! — отстранился от нее партизан. Грубость Валерия неприятно поразила Ольгу, она удивленно посмотрела на юношу и обиженно поджала губы.

— Извини… — буркнул Москалев.

— Валерий, может быть, вы все‑таки объясните, что с вами происходит? —переходя на официальный тон, спросила Ольга. — У меня такое впечатление, что вы избегаете встречи со мной.

— Не выдумывай. Просто так получается.

— Нет, не просто, — покачала головой Ольга. — Я заметила, вы стараетесь не попадаться мне на глаза. Странно.