Ядовитое жало

Орест Чернецкий взглянул на Серовола и Художника, по их настороженным глазам понял, что они сомневаются в чем‑то, понимающе усмехнулся.

— Признаюсь, воевал я в партизанах слабо и все только потому, что боялся: убьют меня раньше, чем я смогу Федюку за отца и маму отомстить. Это меня сильно сдерживало, правду вам говорю. В этом я виноват…

Чернецкий перевел дыхание, облизал запекшиеся губы, снова усмехнулся и продолжал в более быстром темпе, стараясь поскорей досказать свою историю.

— Придумал я план, достал у фельдшера Богданюка усыпительные таблетки — можете спросить у него, он подтвердит… Вот они, тут еще их много осталось.

Орест достал из внутреннего кармана пиджака помятую коробочку, раскрыл ее и показал таблетки.

— Тут как раз бой был в Будовлянах, а от Будовлян к моему селу всего шестьдесят километров, и я не то что дороги, а тропинки кругом как свои пять пальцев знаю. Кончился наш счастливый бой в Будовлянах, и я подался в свои Коровичи. Карабин свой спрятал. При мне был трофейный пистолет и три гранаты. Через два дня был на хуторе, где жила у тети сестра Галя. Расспросил ее обо всем, рассказал, что и как надо сделать, под каким соусом. Оказалось, Шельц, немец этот, что я привез, сильный ухажор, ни одну красивую женщину, девушку пропустить не может, но старается делать это тайком, потому что у него жена — тигр лютый. А Федюк ему в таком занятии — первый помощник. Через два дня Галя меня предупредила, где собираются гулять Шельц с Федюком. Я дал ей таблеток, чтобы она подмешала в самогон.

— Откуда твоя сестра знала, где будут гулять Федюк и Шельц? — прервал бойца Серовол.

— Знала… —помрачнел Орест. —Она была главной приманкой для немца, она должна была гулять там, напоить всех, а потом, как заснут, открыть двери и впустить меня в хату.

— Но ведь и ее могли напоить."

"— Так и вышло. Заставили выпить… Чуть было все не сорвалось. Галя вышла к дверям, а руки поднять не может. Насилу открыла дверь, а сама так и свалилась в сенцах у порога. Я вскочил в хату — их четверо. Двое на скамьях лежат, двое на пол со стульев свалились. Значит, Федюк, Шельц и два их охранника–полицая. Я с них одежду, сапоги поснимал — зачем же добру пропадать — сложил в мешок, а их заколол.

— Заколол? — вырвалось у Юры.

Орест сердито покосился на помощника Серовола.

— Да, заколол как кабанов, — сказал он, ожесточаясь, — под левый сосок — ножом. А что мне было делать? Стрелять нельзя, нужно было тихо оформить, без шума. После этого вынес все на бричку — кони с бричкой во дворе стояли, — немца привязал позади. Галю положил впереди себя. За вожжи и — «вье!»

— Куда?

—N Вас искать, ― засмеялся Орест. ― Я ведь понимал, что вы где‑нибудь здесь, возле старого места будете.

— И по дороге тебя нигде не задержали?

— Два раза было что‑то похожее.