Ядовитое жало

В утреннем лесу клубился редкий, похожий на дымок туман, пахло хвоей, мхом, грибами. Гильдебрандт, несмотря на ночь, проведенную без сна, чувствовал себя великолепно, его глаза жадно выискивали следы боя ― рваные белые раны на стволах деревьев, стреляные гильзы, обрывки оберток перевязочных пакетов на земле. Он заметил грузовой парашют, повисший на обломанной верхушке ели, а внизу ― упакованный в толстую парусину, обвязанный ремнями тюк, рядом с которым лежали два трупа, судя по одежде, ― полицейский и партизан.

Приходилось все время спускаться по отлогому склону, и вскоре сосны, ели и дубы сменило редкое мелколесье. Затем показалась большая, очищенная от кустарника площадка, на которой виднелись кучи обуглившихся сучьев, заваленных мокрой землей, видимо, остатки сигнальных костров, которые были погашены партизанами, как только самолеты улетели. Тут, с левой стороны, у второго тюка, сидело и лежало много раненых. Возможно, лежали не раненые, а убитые, но гауптштурмфюрер не остановился, чтобы узнать, и даже не задержал на них взгляда, а только отметил про себя, что двое из лежавших, кажется, были в немецкой форме. Ведь он и не рассчитывал, что можно будет обойтись без жертв.

Навстречу Гильдебрандту торопливо шагал унтер–штурмфюрер Белинберг.

Вид у заместителя начальника гестапо был сконфуженный, точно он ожидал нагоняя.

— Ну? — нетерпеливо и капризно спросил Гильдебрандт. — Много пленных? Вы захватили Бородача?

— Пленных нет, господин гауптштурмфюрер.

— Неужели никто не сдался? Все убиты?

— Никого нет, ни живых, ни мертвых… Как будто сквозь землю провалились.

— Как?! — вскрикнул Гильдебрандт. Его заместитель пожал плечами."

"— Я ничего не понимаю, мы прижали их к самому болоту, они вели стрельбу до последнего момента и исчезли, Я думаю, они ушли через болото.

— И унесли с собой всех раненых, убитых и весь груз, привезенный на трех самолетах? — саркастически спросил начальник гестапо.

— Полагаю, что так.

— Но ведь топь эта непроходима.

— Я ничего не понимаю, господин гауптштурмфюрер. Гильдебрандт зашагал к болоту.

— Потери? — спросил он, не оборачиваясь к шагавшему рядом с ним унтерштурмфюреру.

— Еще не подсчитали. У меня убитых семь человек. Только один наш, остальные — полицаи.

Впереди показались стоявшие и бродившие среди кустов багульника полицаи и солдаты ― невеселые, разочарованные. Все поглядывали на заросли осоки, за которыми поблескивало заплесневевшей водой безграничное болото, лишь кое–где покрытое растительностью.

Гильдебрандт, обозленный, свирепый, шагнул к осоке и сразу же провалился по колено.